Завтрашний царь. Том 2

– Скоро эти упрямцы у тебя с руки есть будут, учитель, – с тихим восхищением предрёк Беримёд.

Лихарь задумчиво кивнул:

– Тогда-то и начнут без утайки рассказывать обо всём, что узнали.

– Думаешь, они о чём-то недоговаривают?

– В сём убеждён. И выпытал бы у них как есть про каждое излишество или шалость, чтоб впредь забыли, как скрытничать… Но сейчас главнее другое.

– Отец наш Ветер, умевший отделять важное, не покинул котла, – помолчав, сказал Беримёд. – Он судил бы так же, как ты.

– Годьё и говно, – пробормотал Лихарь. – Всем дело найдётся. Даже беспрочим.

Он смотрел на жабу, пыжившую жемчужное горло.

Доля крови

– А у Нечая поезд побогаче был, – сказал Ирша.

Гойчин выпростал руку из рукавицы, утёр нос, степенно кивнул:

– И у Новожила.

Цыпля ничего не сказала. Вскочила на саночках, чтобы видеть получше."

"Гряда, на которую через немалую силу взобрались с санками воронята, звалась Отвалами. Здешние холмы торчали вкривь и вкось, точно пласт, поднятый одинокой сохой. Якобы в стародавние времена здесь вправду шла пахота, да непростая. Боги тянули межу до Киянских волн, но зачем, от кого? – болтали разное, а доподлинно поди знай.

Местничи, сварив пива, усматривали в Отвалах рубеж коренных андархских земель и завоёванного Левобережья. Это, конечно, было враньё. А вот круговина Чёрной Пятери здесь в самом деле кончалась.

В Беду царапина, оставленная божественной сохой, разверзлась язвами. Многолетние снегопады частью сгладили шрамы, но ещё курились бездонные овраги, дышали под тонким ледком бессонные топи. С юга на север через Отвалы по-прежнему вели всего три тропы. Из коих для тяжёлых саней годилась только одна.

Воронята с названой сестрёнкой стояли на верху гряды и смотрели вдаль, на поезд Хотёна. Им в своё время идти с таким поездом не досталось, зато были наслышаны басен… завидовали, дурачьё. Даже теперь, высланные встречать, ждали величественного явления… а на деле?

Всего одни сани. Жилой болочок, прицепная нарта со свёрнутым шатром и дорожным припасом. Два быка в запряжке, два сменных. И мелкими зёрнами – мальчишеский народец, топчущий рыхлый снег.

В точности как дядя Ворон рассказывал.

Какой-нибудь домосед засмотрелся бы. Орудникам, бегавшим в Торожиху, было с чем сравнивать.

– Мало ли чья шуба нарядней, – сказал Гойчин ревниво.

– Мирская слава – до поцелуя Владычицы, – подхватил Ирша.

Цыпля впервые подала голос, спросила:

– Этот поезд дядя Ворон должен был привести?

Парни к ней обернулись. Потом снова, совсем с другим чувством, посмотрели вперёд.

Весело примчавшись онамедни к Шерёшке, орудники застали у неё неустройство. Хозяйка, без шуток чем-то разгневанная, затворилась в избе. На оклик лишь стучала костылём и бранилась.