Завтрашний царь. Том 2

Оправданий слушать не захотел, бросил: – Двух лучших лыжников мне быстро сюда. С женской нартой. А этого олуха заберите, не надобен.

Пока шли назад, Гойчин спросил:

– И Цыплю в крепость?

Ирша нахмурил светлые брови:

– Куда ж ещё.

– Ей там все чужие. На поварне приспешницы заклюют, щипать станут…

– Ну да. Пока она их ножичком не пощекочет.

– А Шагала приметит?

Ирша скривился, как от прогорклого.

– С собой повезём, – решил он затем."

"– Пусть новых ложек с нами посмотрит, – осенило Гойчина. – Девки приметливы. Такое углядит, чего мы с тобой не узрим.

Лучшие лыжники уже спешили за ними. Двое несли саночки, чтобы не мокли полозья, третий обнимал короб с мурцовкой и мороженой рыбой. Когда Ирша изволил надменно оглянуться, передний дёрнул с головы колпачок:

– А мы тебе, господин тайный воин, из Кричанова затона вестку несём… Дальние соседи доносят, поезд ваш видели за Отвалами…

И вот теперь воронята смотрели с гряды на поезд, медленно ползущий вдали. Смотрели, сознавая себя могучими котлярами. Малыми коготками на очень длинной руке. Частицами благой, пугающей силы. Кто с нами – ликуй! Опричные – трепещи!

– Доставай, сестра, справу крашеную, – торжественно приказал Ирша. – Пусть видят новые ложки красу воинского пути!

Спрятались от режущего ветра за снежным горбом, стали одеваться. Вольно или нет, Ирша почти повторил слова Лихаря, и венец принадлежности немного померк. Гойчин сказал:

– Жабу помнишь? В книжнице на столе?

– Ну.

Ледяные иголки секли, Ирша, торопясь, натягивал тельницу.

– Возле нашего острожка топь дышала, – медленно проговорил Гойчин. – Про таких жабенят слух был – блекотные. Детины взрослые… меня, сироту, пригнули, чтоб съел. Спорили, быстро ли сдохну.

Ирша замер с одной рукой, продетой в рукав.

– И… как ушёл?

– Не ушёл. – Гойчин сглотнул. – Дядя Ворон увёл.

Хотел добавить про вой и вопли обидчиков, не сыскал голоса. Ирша хрипло выдохнул. Вспомнил о морозе. Влез в тельницу, в верхнюю рубашку, в свежий кожух. Передёрнул плечами. Меховая харя, тёплый куколь, повязка… Только так удавалось хранить телесную греву.

– Жабенята, стало быть, – глухо прозвучал его голос.

Гойчин кивнул:

– Так у Лихаря бабушка их матёрая.

– И рыба погибельная.

– И книги…

– Нету такого у нас в Нетребкином острожке, – сказал Ирша решительно. – У нас люди добрые, а жабы по огородам слизней едят!

– У тебя дом, и у меня дом, – подхватил Гойчин. – Матери, отцы, братья-сёстры.

– Ты с моей сестрицей об руку ходишь, а я с твоей.

– И дядя Ворон старшинствует.

Потому что на самом деле он, конечно, был жив. И ждал их в родном острожке.

– И тётя Надейка расписные прялки творит, а тётя Шерёшка тесто замешивает.