Усадьба толстушки Астрид

Вокруг была темень, ветер… Мои ноги дрожали; я вся дрожала.

— Где вы?.. — пискнула я.

Мне показалось, что прошла целая вечность этого ледяного страха, этой паники, этого неверия и кошмара, прежде чем ветер донес от конюшни встревоженное лошадиное ржание, а потом и звуки подъезжающей коляски. Слуга не мог подъехать к самому дому, поэтому остановился у круглой клумбы, у которой обычно Фионе и подавали экипаж и… При мысли о Фионе я бросилась к коляске, села в нее и закрыла глаза.

Мне не хотелось больше смотреть вокруг – я боялась увидеть снова то, что увидела. И не хватало воздуха, поэтому дышала быстро, шумно и как-то неправильно.

— Что? — осторожно спросил слуга. — Запыхались-то…

— Я испугалась… там была… мышь, — выдавила я. — З-закрой пожалуйста входную дверь сам…

— Мышь? — скептически протянул слуга.

— В-возьми ключ… закрой дверь…

Слуга спрыгнул на землю, подошел ко мне, забрал связку ключей и направился к дому. Я же, дрожащая, обхватила себя руками; думать не получалось, и я снова и снова видела ту же фигуру в коридоре, медленно вышагивающую… Мне не могло показаться – я не склонна фантазировать, и я здорова… Но как это возможно?..

Слуга справился быстро и вскоре вернулся.

Я дождаться не могла, когда мы уедем, но лошадь беспокоилась и у самого выезда заупрямилась.

— Волков чует, — предположил слуга, глядя в темноту. — А я говорил, нечего здесь до темноты сидеть!

Все же мы выехали; мне пришлось сойти с коляски и держать беспокойную лошадь за поводья, пока слуга закрывал калитку. Мне казалось, я попала из нормальной жизни в какой-то кошмарный сон, в темный холодный мир, в котором свирепствует ветер, позади – дом с призраком, а впереди – лес с волками. И мы со слугой были одни. Всего два человека да лошадь…

Слуга и сам забеспокоился, даже матюгнулся, когда лошадь опять заупрямилась. Пришлось постараться, чтобы она пошла. Путь казался бесконечным – хорошо уже известная дорога превратилась в чужую, незнакомую. И все же мы ехали, и усадьба осталась позади.

Когда мы уже подъезжали к особняку, нас встретили двое рэндов на лошадях и с факелами.

— Явилась! — едко бросил один из мужчин. — Глупая голова! Велено же всегда возвращаться до темноты!

— Я говорил госпоже, — вставил слуга, — да приказано было оставаться.

— Госпожа у нас одна: ее милость баронесса. А это такая же госпожа, как я король, — заявил рэнд и развернул лошадь обратно к особняку барона.

В особняке меня встретил Даммен, и я впервые увидела его злым. Он был так сердит, что даже, наверное, и не заметил, что я насмерть перепугана, накричал на меня и велел уйти в свою комнату; мне сразу принесли ужин, но я не притронулась к еде – не могла есть. И не могла спать – так и дежурила у своего маленького камина всю ночь, пока не забрезжил рассвет.