Усадьба толстушки Астрид

— Ты спишь, а в очаге пламя стоит! Одна искорка на пол или стол и все – прощай, дом! За огнем нужен постоянный контроль, понимаешь? Это очень серьезно, это твоя жизнь, Фрэн! И мой дом!

Женщина ответила сердито:"

"— Напраслину возводите! Не спала я, а голову только опустила… Огонь большой, да, но у вас тут околеть можно, вот и жжем. Чтоб у меня и пожар – это вы совсем учудили! Богиня Мира знает, что все у меня всегда под присмотром!

— А знает ли богиня Мира, что ты пьешь пиво посреди седмицы?

— Это мы ночью пили, после работы можно! — упрямо возразила женщина.

— На работе пить нельзя, ни днем, ни ночью! Если тебе поручен дом, то надо быть начеку всегда! Прибери за собой! — приказала я и пошла будить Роя.

От моего громкого голоса он не проснулся, и мне пришлось потрясти его за плечо. Как и Фрэн, поглядел он на меня спросонья непонимающе, словно в первый раз видит, а потом с видимой неохотой (еще бы, после пива-то!) стал подниматься. Я велела ему идти на кухню и сама туда пришла.

Когда эти двое из моих работников стали передо мной, я пропесочила их и за пиво, и за очаг, оставшийся без присмотра, и за то, что не соизволили закрыть сараи и конюшни, за раскрытую дверь дома – заходи, кто хочешь! – и велела отправиться в деревню за другими работниками.

Рой поплелся в конюшню, а Фрэн, поджав губы, стала убрать со стола крошки, корки и прочее. Я тем временем обошла весь дом, чтобы посмотреть, что было сделано. Ни-че-го. Судя по всему, как только я уехала с бароном в Кивернесс, работнички решили устроить себе отгулы. А что? Астрид же добрая-глупая, она ничего не понимает…

После обеда работники стали возвращаться в усадьбу, все, как один, недовольные. Дождавшись всех, я напомнила, что они обязаны работать на меня до весны каждый день, исключая выходные, с утра и до темноты, следить за своими рабочими местами и инструментами. Также я повторила при всех, что каждый зажженный очаг должен быть под присмотром, и даже каждая свечка! И – отдельно – о распитии пива. Теперь в усадьбе пиво пить нельзя, а также являться на работу пьяным или после застолья. Закончила я сообщением, что вычту оплату за очевидно прогулянные дни.

— Да все бы мы сделали, как надо, — ответил один, когда я закончила говорить. — Ну, посидели денек-другой дома, зато в другие дни бы наверстали, и дело бы веселее шло в погожий день, а не как сегодня. Темнотища же, а сейчас и вечер уже скоро.

— Да, — поддержала его Фрэн. — Будто мы совсем разгильдяи какие. Обидели зазря.

— Работать надо добросовестно, — отчеканила я. — До весны уже мало, а сделать надо много. Каждый день простоя – убыток. Теперь принимайтесь за дела.

Работники разошлись по своим местам, я же вернулась в дом.

Разумеется, ни о каком рабочем настрое и хорошей атмосфере и речи не было.