Усадьба толстушки Астрид

Глава 12Стемнело быстро, да еще и ветер усилился. За мной от барона приехал слуга, но узнав, что я пока что не буду возвращаться в особняк, разбухтелся:

— Темнотища же! Когда велено было приехать, я приехал!

— Планы поменялись, — ответила я, — придется остаться надолго.

Бухтение продолжилось; слуга повел лошадь в конюшню. Обычно мне в усадьбе хорошо, и к барону в дом я возвращаюсь с неохотой, но не в этот раз: сегодня мне как раз-таки хотелось поскорее уехать. Но дела требовали времени, поэтому лишь когда дело пошло к ночи, я работников отпустила, перед этим проверив, что они успели сделать – они починили две перегородки в стойлах и наконец-то разложили по своим местам инструменты. Затем они закрыли сараи и стали разъезжаться по домам; как правило, они шумно переговариваются, шутят и смеются, что аж по всему двору разносятся отголоски их голосов, но в этот раз словно воды в рот набрали.

«Не хватало мне еще одного бойкота», — подумала я и отправилась обходить напоследок дом. Очаг уже был потушен, как и прочие источники света за исключением свечи в моей руке, а ставни окон надежно закрыты. Я закрыла еще и двери на втором этаже, чтобы усложнить жизнь ворам, которые могут сюда залезть. Да, ценностей в доме пока никаких, кроме кое-каких запасов еды в кладовке, и вряд ли кто-то полезет сюда, но всякое может быть.

Когда я направилась к лестнице, пол передо мной скрипнул. Не подо мной, а именно передо мной, и так, словно… Я обмерла, мысли мои сбились, а волоски на теле встали.

Пол заскрипел впереди, потому что там шла женщина. Шла медленно, тяжело, неловко заваливаясь на одну сторону, но без трости. Рослая, крупная, одетая в домашнее серое платье с вышивкой у высокого ворота. С волосами цвета соли и перца, убранными в высокий узел. С обвисшим лицом… с серыми пронзительными глазами.

Фиона Лорье! Это Фиона Лорье!

Меня парализовало от ужаса, поэтому я оставалась на месте и не могла вымолвить ни звука.

Столкновение было неизбежно – она шла прямо на меня. И я сумела преодолеть паралич, шагнула в сторону – Фиона продолжила так же тяжело, переваливаясь, идти вперед, к двери своей спальни… Что было дальше, я не увидела – свеча задрожала у меня в руках так сильно, что и без того слабый огонечек погас."

"До смерти перепуганная, я заорала… нет, сипло вскричала что-то, и слепо, в темноте, пошла к лестнице, как-то спустилась. К счастью там, на первом этаже, была открыта входная дверь, которую я сама оставила, и виднелся какой-то призрак света. Я побежала к этой двери, к этому свету, путаясь в ногах; я споткнулась, упала, уронила к чертям собачьим свечу, поднялась и вышла на улицу, где зло носился ветер.

— Коляску, быстрее! — крикнула я – голос прозвучал до жути резко и при этом высоко.

А коляски словно и не было. И слуги не было.