Усадьба толстушки Астрид

Да и вообще новых досок что-то не наблюдается, хотя мне обещали, что когда вернусь, уже все будет сделано…

Я пошла дальше, заглядывая в стойла; два из них были заняты лошадьми, на которых приехали работники. Кстати, почему всего две лошади? Да и во дворе я не увидела привычной телеги. Нахмурившись, я продолжила осматривать стойла. Их давно уже вычистили, но некоторые слабые стенки до сих пор не укрепили, а в единственном деннике до сих пор клинит дверь.

После конюшни я прошлась по сараям, и вот там-то увидела доски, о которых мне говорили: они валялись то тут, то там, как, собственно, и инструменты – как бы не наступить на что. Сначала я решила, что это рабочий беспорядок, но при более тщательном осмотре следов работы не увидела. Более того: единственными следами, которые были хорошо заметны, были мои собственные. Сюда, кажется, никто и не заходил за время моей отлучки.

Я вышла из сараев и пошла в дом; в нос мне сразу ударили неприятные запахи. Что ж, видимо, сегодня не проветривали… Работники наверняка сидят на кухне, где собираются чаще всего, но я заглянула в гостиную. Там на кровати, оставшейся от Фарли, дрых рыжий Рой.

Это что еще такое? А другие где? Развернувшись, я поторопилась на кухню. Обнаружилась там лишь одна Фрэн, которую я намеревалась взять в поварихи. Она то ли дремала, то ли и вовсе спала, сидя на лавке близ очага (огонь в нем аж пылал) и опустив руки и голову на стол; рядом, на столе, лежали спицы и вязание, а поодаль на платке валялись корки от пирога, стояли две деревянных кружки и кувшинчик с пивом. В том, что это именно пиво, я убедилась, подойдя поближе, заглянув в него и понюхав.

— Фрэн! — громко позвала я.

Женщина вздрогнула, подняла голову и посмотрела на меня сонным тяжелым взглядом.

— Вы уже приехали? — вяло проговорила она и икнула.

— Да! Где остальные? Почему ты спишь? Почему Рой спит?

— А мы с вечера тут, дом же греть велено, ну и присматривать, — ответила Фрэн, зевая, и медленно поднялась из-за стола. Охнув, она стала растирать наверняка затекшие руки и поясницу.

— Почему только вы вдвоем здесь? Где остальные?

— Так а вы гляньте, что там творится, — лениво проговорила Фрэн, указав куда-то в направлении двери; вероятно, она имеет в виду улицу. — Кто будет работать в такой ветер?

— Но работы ведь не на улице: конюшню мне обещали подправить – пол, денник, перегородки в стойлах! А в сараях и вовсе черт ногу сломит, так все набросано! Двери не заперты, снег залетает, а там и так сыро было!

— А меня позвали не за сараями приглядывать, — заявила обиженно Фрэн, — и не за конюшней. Ведено в доме сидеть и за очагом следить – сижу и гляжу.

— Глядишь? — воскликнула я, закипая.