Только с ним

Глаза женщины расширяются, она ошарашенно смотрит то на меня, то на Алю. Ей страшно, но извиняться она и не думает. Стоит, гордо задрав подбородок. Я, блть, посторонний человек, но я помню испуг в глазах Алины, когда нашел ее на том диком морозе хрен знает за сколько километров от дома. С отморозками, которые ее уже в машину усадить собирались.

Она меня просила забрать ее к себе. Мне тогда едва восемнадцать исполнилось. Молодой, дурной, а что-то в груди сжалось. Мне ее жалко стало, но я Борей тогда поговорил, он пообещал решить проблему. Через три года она переехала к брату и поступила учиться. Я пару раз спрашивал, все ли в порядке, он утверждал, что да. Но Аля отчима своего все равно боится. А мать ей не верит.

– Так, ясно… просто валим на хуй, значит.

Я разворачиваю ее к выходу из кухни. Через минуту мы оказываемся в коридоре.

– Не могу сказать, что рад был познакомиться, но уверенно скажу – надеюсь не увидимся.

– Аля, дочка… – женщина смотрит куда-то за мою спину. – Поехали домой.

Ни капли раскаяния в глазах. Я опираюсь на стену, потому что вдруг перед глазами темнеет. Аля почти сразу рядом оказывается, меня обнимает и смотрит обеспокоенно. Матери не отвечает, вообще от нее отворачивается. Не смотрит. И плачет.

Я слезы с ее щек стираю и боковым зрением смотрю на ее мать. Поторапливаю ее злым взглядом. Она меня понимает, куртку быстро стаскивает с вешалке и к двери пятится.

– Дочка…

– Нет, – обхватываю Алю за талию и прижимаю к себе, когда она дергается к матери.

Она кивает. В плечо мне утыкается.

Мамаше непутевой требуется минута, чтобы все понять, развернуться и закрыть за собой дверь.

Глава 47

Аля

– Как ты выжила в этой семейке? – спрашивает Глеб устало.

Я хихикаю со слезами на глазах и к нему прижимаюсь. Сейчас непонятно, кто кому оказывает поддержку. Ему плохо, он едва держится на ногах. Прижимается спиной к стене и тяжело дышит, но при этом обнимает меня за талию крепко и пытается шутить.

– Я дверь закрою, – говорю, отлипая от него.

Страшно, что мама может сюда отчима притащить, а Глеб не в форме. Она сказала, он ее внизу ждет, и если я откажусь идти – она тут же ему позвонит, и они меня потащат. Вдруг она решит исполнить свою угрозу?

Я быстро щелкаю замками и возвращаюсь к нему. Обхватываю его за талию и всматриваюсь в лицо, чтобы понять, насколько ему плохо. Вряд ли я смогу дотащить его до кровати одна.

– Нормально всё, – Глеб улыбается. – Голова закружилась немного. Постоим пару минут и в кровать пойдем.

Я киваю.

– Может, посидим? – предлагает Глеб, съезжая по стене. – Устал я что-то.

Я плюхаюсь на пол рядом с ним. Он выглядит устало, глаза прикрывает и прислоняется затылком к стене, задрав голову вверх.

– Может, скорую?

– Оставить тебя здесь с родственниками? – ухмыляется Глеб. – Ни за что.