Точно как на небесах

– Пожалуй, даже хорошо, что ты об этом не знал, – мягко произнесла Гонория.

– Боже милосердный. – Он не мог даже представить себе жизни без ноги. Наверное, никто не может, пока не придется.

Гонория взяла его ладонь в свою.

– Все будет хорошо.

– Моя нога, – прошептал он. Ему хотелось немедленно сесть и проверить, на месте ли она. Он заставил себя лежать спокойно. Наверняка Гонория посчитает глупостью его желание самому увидеть свою ногу. Но она болела. Болела сильно, и он был благодарен боли. По крайней мере он знал – нога там, где ей и полагается быть.

Гонория прикрыла рот рукой и широко зевнула.

– Ой, прости меня, – сказала она, закончив. – Боюсь, я не очень много спала.

Маркус почувствовал себя виноватым.

– Это кресло неудобно для сна, – заговорил он. – Тебе следует воспользоваться другой стороной кровати.

– О, я не могу.

– Вряд ли это будет непристойнее, чем все случившееся раньше.

– Нет, – ответила Гонория, судя по виду, готовая рассмеяться, если бы не так устала. – Я действительно не могу. Матрас еще не высох с тех пор, как мы чистили твою ногу.

– О. – И тут он засмеялся. Ему было смешно. И ему было очень приятно наконец улыбнуться.

Она немного поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее.

– Может, мне стоит улечься поверх одеяла? – предположила она, оглядывая свободное место.

– Как пожелаешь.

Она утомленно вздохнула:

– Ноги могут промокнуть. Но кажется, мне все равно. Мгновение спустя она уже была на кровати, лежала на одеяле. Маркус тоже лежал на одеяле, но поверх было накинуто еще одно – только нога оставалась снаружи.

Гонория снова зевнула.

– Гонория, – прошептал он.

– Ммм?

– Спасибо.

– Ммм.

Прошло еще немного времени, и он сказал – потому что должен был:

– Я рад, что ты здесь.

– Я тоже, – сонно пробормотала она. – Я тоже."

"Ее дыхание постепенно успокоилось, а потом и его.

И они заснули.

На следующее утро Гонория проснулась в тепле и уюте. Не открывая глаз, она пошевелила пальцами ног, размяла ступни и лодыжки. Утром она всегда разминалась в постели. Потом настала очередь рук. Раздвинуть пальцы и снова сжать. Теперь шея, назад, вперед, по кругу.

Она зевнула, сжала кулаки, вытянула руки и…

Врезалась в кого-то.

Гонория замерла. Открыла глаза. И все вспомнила.

Бог мой, она же в постели с Маркусом. Нет. Так нельзя говорить. Она в кровати Маркуса.

Но не с ним.

Неприлично, да, но наверняка есть специальные послабления для молодых леди, оказавшихся в постели с джентльменом, слишком больным, чтобы что-то с ними сделать.

Она медленно попыталась отодвинуться. Не нужно будить Маркуса. Он, наверное, даже не знает, что она здесь. И «здесь» значило – рядом с ним, касаясь его ног своими. А вовсе не на дальнем конце кровати, где она легла ночью.

Согнув колени, она уперлась ступнями в матрас.