Точно как на небесах

Он никогда не был окружен каким-то невидимым щитом, державшим остальных людей на расстоянии, и мог бы общаться с куда большим количеством людей. С гораздо большим. Он же чертов граф, достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы наполнить дом людьми.

Но Маркус никогда не хотел оказаться в компании только ради бессмысленных разговоров. И во всем, что действительно было важно для него, всегда был один.

Он так хотел.

Он думал, что так хотел.

Маркус поморгал, и комната начала приобретать более определенные очертания. Шторы не были закрыты полностью, и он мог даже различить цвета при свете луны. Или, возможно, он просто знал – стены в его комнате бордовые, а гигантский пейзаж, висевший над камином, по большей части зеленый. Люди видят то, что ожидают увидеть. Одна из основных жизненных истин.

Маркус снова повернул голову, вглядываясь в человека в кресле. Это определенно была Гонория, не только потому, что он ожидал ее увидеть. Ее прическа растрепалась, и волосы были явно светло-каштанового оттенка – значительно светлее, чем у леди Уинстед.

Сколько же она здесь сидит? Вряд ли ей удобно.

Но он не будет ее беспокоить. Ей определенно нужно поспать.

Маркус попытался сесть, однако обнаружил, что еще слишком слаб. Он смог подняться только на несколько дюймов и видел теперь немного лучше, потому попытался взять со стола стакан с водой.

Он смог поднять руку только на полфута, затем она упала обратно. Проклятие, как же он устал. И измучен жаждой. Его рот как будто набили опилками.

Стакан воды казался раем. Раем, которого невозможно достичь.

Проклятие.

Маркус вздохнул и сразу пожалел об этом. Все его тело болело. Как такое возможно? Как могут болеть все части тела? Кроме ноги – нога горела.

Но, подумал Маркус, возможно, у него уже и нет никакого жара. Или по крайней мере совсем небольшой. Трудно сказать. Он явно чувствовал себя гораздо более… осознанно.

Около минуты он смотрел на Гонорию. Она совершенно не двигалась во сне. Ее голова склонилась набок под неестественным углом. Наверняка она проснется с ужасной болью в шее.

Возможно, стоит ее разбудить. Это с его стороны будет даже добрым поступком.

– Гонория, – прохрипел он.

Она не шевелилась."

"– Гонория, – попытался громче повторить он, но голос все равно был дребезжащим и хриплым, словно звуки, которые издает насекомое, бьющееся об окно. Не говоря уже о том, каким изможденным он сразу себя почувствовал.

Его рука висела мертвым грузом, но все же ему удалось приподнять ее. Он собирался только легонько коснуться Гонории, однако вместо этого рука тяжело опустилась на ее вытянутую ногу.

– Аааа! – Гонория с пронзительным криком проснулась, стукнувшись затылком о столбик кровати. – Ой, – простонала она, подняв руку и гладя ушибленное место.