Точно как на небесах

Вначале она подняла бедра и сдвинула их на дюйм вправо. Потом плечи. Потом снова бедра, и ступни. Плечи, и…

Вух!

Одна из рук Маркуса опустилась на нее.

Гонория замерла. Господи, что ей делать теперь? Возможно, если она подождет минуту или две, он откатится обратно.

Она ждала. И ждала. И вот он сдвинулся.

В ее сторону.

Гонория нервно сглотнула. Она не знала, сколько сейчас времени, только уже рассвело, и ей не хотелось быть обнаруженной миссис Уэдерби в таком положении – прижатой к Маркусу в постели. Или, еще хуже, матерью.

Конечно, никто не подумает о ней плохого, особенно после того, что она сделала вчера. Но она не замужем, а он не женат, и на нем очень мало одежды, и…

Все. Пора уходить. По крайней мере он не проснется в состоянии, вынуждающем его к свадьбе.

Гонория поднялась и выбралась из кровати, пытаясь не обращать внимания на сонные звуки, которые он издавал, поудобнее устраиваясь под одеялом. Встав на ковер, она быстро взглянула на его ногу. Похоже, рана заживала, никаких следов зловещих красных нитей, о которых говорил доктор Уинтерс, не было.

– Спасибо, – прошептала Гонория, быстро помолившись о выздоровлении Маркуса.

– Пожалуйста, – пробормотал Маркус.

Гонория, подпрыгнув от удивления, вскрикнула.

– Извини, – произнес он, смеясь.

Звука более приятного Гонория не слышала.

– Я благодарила не тебя, – задиристо ответила она.

– Я знаю. – Он улыбнулся.

Гонория попыталась разгладить покрывшуюся жуткими складками юбку. На ней было то же голубое платье, в котором она выехала из Лондона – ужас! – два дня назад. Как же страшно она должна выглядеть.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Гораздо лучше, – ответил Маркус, садясь. Гонория заметила, что он откинул одеяло. Она вчера уже сотню раз видела его обнаженную грудь, тыкала и резала его обнаженную ногу и даже – впрочем, она никогда ему об этом не расскажет – однажды увидела его тело пониже спины, когда он ворочался. Но сейчас, когда они оба полностью проснулись и он уже не на пороге смерти, она не может даже встретиться с ним взглядом.

– Тебе все еще очень больно? – спросила она, указывая на его ногу, торчавшую из-под покрывал.

– Нет, рана, скорее, просто ноет.

– У тебя будет жуткий шрам.

Маркус криво улыбнулся:

– Я буду носить его с лицемерной гордостью.

– С лицемерной? – переспросила Гонория, не в силах сдержать интерес.

Он наклонил голову набок, рассматривая огромную рану на ноге.

– Думаю, я могу сказать, что получил его в драке с тигром.

– С тигром? В Кембриджшире?

Он ухмыльнулся:

– Более вероятно, чем с акулой.

– Дикий медведь? – предложила Гонория.

– Ну, это уже недостойно.

Она сжала губы и булькнула от смеха. Маркус тоже, и только после этого она позволила себе поверить: да, он выздоравливает. Чудо.