Точно как на небесах

– Она подождала ответа, но его не последовало. – Ты, наверное, пытаешься придумать, как улучшить в этом году урожай зерна, – предположила Гонория. – Или сомневаешься, не слишком ли мала арендная плата. – Она на мгновение задумалась. – Нет, скорее, не слишком ли велика. Я уверена, ты мягкосердечный господин. Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь страдал.

Маркус покачал головой. Достаточно, чтобы она поняла.

– Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь страдал, или ты думаешь не об этом?

– Ты, – выдохнул он.

– Ты думаешь обо мне? – прошептала она.

– Спасибо. – Его голос было почти невозможно расслышать, но Гонория услышала. Она с трудом удержалась от слез.

– Я тебя не покину, – произнесла она, беря его за руку, – пока тебе не станет лучше.

– С-сп…

– Все хорошо, – успокоила его Гонория. – Тебе не нужно больше повторять это. Тебе не нужно было даже в первый раз это говорить.

Но она была рада, что он сказал. И не знала, что тронуло ее больше: «спасибо» или простое «ты».

Он думал о ней. Находясь на пороге смерти, а еще вероятнее – на пороге ампутации, он думал о ней.

Впервые со времени своего прибытия в Фензмор она не испытывала ужаса.

Глава 13

Когда Маркус проснулся в следующий раз, он сразу понял – что-то изменилось. Во-первых, у него снова адски болела нога. Но возможно, это не так уж плохо. Во-вторых, он проголодался. Страдал от голода, как будто не ел несколько дней.

Так оно скорее всего и было. Маркус понятия не имел, сколько времени прошло с начала его болезни.

И наконец, он смог открыть глаза. И это было прекрасно.

Маркус не мог определить, какое сейчас время суток. Вокруг стояла темнота, но было ли четыре часа утра или десять часов вечера? Болезнь лишает всякого представления о течении времени.

Пытаясь смочить пересохшее горло, Маркус сглотнул. Немного воды не помешало бы. Он повернул голову к столику возле кровати. Глаза еще не привыкли к темноте, но он все равно видел – кто-то заснул прямо в кресле. Гонория? Вероятно. Маркусу казалось, что она не покидала его комнату.

Он попытался вспомнить, как она вообще оказалась в Фензморе. Ах да, миссис Уэдерби написала ей письмо. Маркус не мог представить себе, почему домоправительница так поступила, но был бесконечно благодарен ей.

Он сильно подозревал, что был бы уже мертв, если бы не «изуверства» Гонории и ее матери.

Однако дело было не только в этом. Маркус мало что помнил и все-таки точно знал – Гонория постоянно находилась рядом с ним. Она держала его за руку, говорила с ним, ее тихий голос достигал его души, даже если Маркус не был способен различить слова.

И почему-то… Так было легче. Он не был одинок. Впервые в жизни он не был одинок.

Маркус хмыкнул. Слишком драматично.