С мейсе Райкконен что-то не так

Я рассчитывала продать особняк и переехать в Бреоль, но вдруг всё пошло кувырком…

Ехать в столицу мне никак было нельзя. Вряд ли маменька смирится с утратой статуса придворной дамы, а потому я внезапно стану её любимой доченькой. А это ещё страшнее, чем быть нелюбимым первенцем. И свои дальнейшие планы она, конечно же, пожелает воплощать уже моими руками. А, насколько мне было известно, маменька активно участвовала в подковёрной дворцовой жизни. Быть втянутой в эти интриги – что может быть хуже?..

– Теперь я тебя понимаю, – кивнула Агата. – Бежать из семьи, чтобы снова увязнуть в этом болоте…

– И ещё кое-что, – задумалась я. – Это всего лишь домыслы… Я понимаю, что местная знать сейчас зубами будет выгрызать это назначение для своих дочерей. Но у меня странное ощущение, что не только они попытаются вмешаться. Причём не устранить неугодных девиц, а, наоборот, привлечь на свою сторону наиболее перспективных… Вот только что это за сторона и что это за люди – я пока понять не могу. Считай, предчувствие. Просто хочу предупредить.

– Хм… – задумалась Агата. – Знаешь, а в твоих словах есть смысл. Предложение об оранжереях в Этернаполисе я ведь получила буквально этим утром. Я ещё подумала: зачем бы моему покупателю в столице самому ехать ко мне и обещать эксклюзивный договор…

– В обмен на что? – насторожилась я.

– Да вот это-то самое странное… Такое щедрое предложение и практически даром. В случае, если я всё же поеду в столицу придворной дамой, то кто-то из парламентских шишек, чуть ли не из первых советников, готов сдавать мне прекрасные помещения под оранжереи всего за один сторин в месяц. Вроде как он сам заядлый ботаник, потому готов предоставить такую возможность благородной мейсе из Альматы. Ну, видимо, в обмен на лояльность к этому самому советнику. Я вот пока понять не могу – постель тут имеется в виду или что другое. А, на месте разберёмся! А я такой шанс упускать не стану.

– Просто будь осторожна, – посоветовала я, испытывая лёгкое беспокойство.

– О, в этом не сомневайся, – подмигнула Агата.

Немного прибитая собственными откровениями, я вернулась домой. С одной стороны, стало легче, что выговорилась; с другой – вновь печалили почти забытые воспоминания.

– Уна, моя несчастная и прекрасная Уна, – влился сочувственный шёпот мне в ухо.

Поганец нагнал меня у ворот особняка. Я о нём и забыла. Вот бы его прямо от бокала с вином в баронском саду оттащило. Но нет, вином от него не пахло. Эрик обнял меня сзади и сильно сжал в объятиях.

– Недолюбленная, всюду чужая, – тихо продолжил он. – Так вот что с тобой не так.

Я замерла. И напряжённо спросила:

– Ты что, гад, под окном подслушивал?

– Дорогая, какого ты обо мне мнения! – возмутился поганец и поцеловал в макушку. – Конечно же, да.