С мейсе Райкконен что-то не так

 – Пытать, кто такая, не буду; вижу, что и так худо. По первости тут живи, всё равно хозяев ещё долго не будет, хоть и погасили они долги за землю. Но не борзей. Мне тут в Альмате дармоеды не нужны. Работу найди. Подзаработаешь – с жильём подсоблю. Ко мне в участок заходить будешь каждую неделю, отчитываться. Двадцать шесть-то есть?

– Нет, – прошептала я, наконец, правду. – И я отцу наврала, что у меня тут дядька живёт. Они с маменькой в разводе, вот он и не стал уточнять у неё, есть ли действительно такой.

– Во как, – почесал бритый затылок полицмейстер. – Что, совсем житьё у отца припекло?

– Совсем, – выдавила я, а на глаза навернулись настоящие слёзы.

– Эх, ещё и рыжая… – покачал он головой. – А вашей породе, как известно, и так счастья не видать. Ладно… Будет тебе дядька. Только и ты уж, «племяшка», смотри у меня – не подведи.

В старом особняке, из которого всё более-менее ценное отец давно вывез, мне и самой жить не хотелось. Будто я до сих пор была связана посредством него с семьёй, родной мне по крови, но чужой по духу. Так что я поначалу устроилась в городской архив, совмещённый с библиотекой, и там же мне выделили каморку. Там было тихо и пусто, а книги с детства были моими лучшими приятелями. Иногда архивариус подкидывал подработку, и тогда я систематизировала завалы и составляла каталоги в частных библиотеках местных жителей. Даже в кабинете Скоропута Райкконена, превращённом в архив давних дел, я знала каждую папку – самолично там наводила порядок.

С появлением в Альмате растунций хорошие деньги стали приносить эрба-кристаллы. Меня к ним саму тянуло. Со временем на моём счету в местном банке образовалась приятная сумма, так что Уна Райкконен смогла себе позволить съёмную квартиру. Первую я снимала в доме, где жил Натан, тогда мы и подружились.

Полицмейстера Скоропута Райкконена тут, может, и не водилось до моей придумки, но этого уже было не узнать. По словам местных, он тут всегда был, а в полиции служил с самых юношеских лет. А что имя такое странное – так это вы, мейсе, других местных имён не слыхали!

И всё шло складно. Скоропут Райкконен оказался человеком тяжёлым и порой жёстким, но добрым и сочувствующим в глубине души. Он честно строчил письма моему отцу раз в полгода. Тот даже несколько раз высылал денег на моё содержание. Тогда я вела весь участок в лучший ресторан города и велела замотанным сотрудникам пить, есть и гулять от всей души за мой счёт. Не деньги мне от семьи нужны были. Ох, не деньги… И не сейчас, а раньше, когда я отчаянно нуждалась в другом.

Но моё пребывание в Альмате подходило к концу – завтра мне исполнится двадцать шесть, и я полностью выйду из-под опеки.