С мейсе Райкконен что-то не так

– Так в Альмате же у меня дядя! Мамин дальний родственник, – неумело врала я, отчаянно молясь, чтобы отец поверил и не стал уточнять семейные связи у бывшей супруги. – Тоже Райкконен! Даже фамилия та же. Очень уважаемый человек! Чиновник… начальник… Начальник полиции, точно! Как его… Быстро думай… Скородум… Скоропут, во!

Тот перезвон колокольчиков в ушах и мгновенно зачесавшиеся пальцы я запомнила на всю жизнь. Такого раньше не было. Боги, вот не могла придумать нормальное имя для иллюзорного дядьки?! Какой-то бред спорола… Точно сейчас свяжется с маменькой посредством семейного артефакта…

– И правда… – вдруг удивлённо согласился отец. – Как же я мог забыть! Кажется, я помню его на свадьбе… Он сразу показался мне ответственным и здравомыслящим человеком. Я сейчас же напишу ему письмо с просьбой об опекунстве.

– Я отвезу его сама, – дрожащим голосом предложила я. – Уверена, он будет только рад моему приезду.

Я не имела ни малейшего представления, что за город эта Альмата. Немного слышала об альматском мраморе – красновато-рыжем, с огненными прожилками. Кажется, мода на него прошла с окончательной выработкой месторождений. Отец продал свои рудники, едва уехав оттуда, и выручил за них какие-то гроши. Ещё там, кажется, очень скудные земли, практически степь.

Но всё это было неважно, когда нарисовалась реальная возможность жить своей жизнью! Не в отцовском доме с нервной мачехой и зловредными сводными сёстрами, не в роскошном – каждый раз новом! – особняке очередного мужа маменьки в столице. Где даже слуги высокомерно смотрели на меня, как на приблудившегося щеночка – это ещё что за недоразумение?

Конечно, можно было решить вопрос и раньше – просто выйдя замуж. Но на приёмах я по причине музыкальной нетерпимости не появлялась, моё образование из-за постоянных переездов было разрозненным, и должного лоска я не обрела. Да и по сердцу никто не пришёлся, а к бракам по расчёту я вовсе прониклась отвращением, глядя на свою честолюбивую маменьку.

По приезде в Альмату меня не шокировала ни вездесущая рыжая пыль, ни простые провинциальные нравы. Я собиралась тихонечко жить себе новой жизнью: без сложных семейных отношений, совершенно одна – свободная и независимая благодаря своей отчаянной лжи.

Светить свой титул и владение особняком на Розовой аллее я не собиралась. Достаточно изучила этот вопрос. Пусть маменька и заплатила долг по земельному налогу, спася тем самым участок от продажи, а отец переписал его на меня, но с текущего момента за особняк полностью отвечала я. И имелась существенная разница в налогообложении в зависимости от того, проживали там хозяева или нет.

Так что официально особняк пустовал, что снижало налог на тридцать процентов. Муниципальный счёт я пополняла анонимно.