С мейсе Райкконен что-то не так

Ах, а ведь ваше родовое гнездо чуть было не пустили тогда с молотка, это так печально…

– Как же я могла воспротивиться воле монарха, – чуть присела я, проигнорировав шпильку в адрес финансовой несостоятельности графской фамилии, которую я вместе с паучьим шёлком нацепила на этот вечер. – Следовать его указам – прямой долг аристократии, опоры нашего королевства. И раз уж благородная фамилия Стефен-Дари приписана к округу Аль-Маттани, я не могла не явиться. Рада знакомству, и, надеюсь, мы станем лучшими подругами! Ну… с теми тремя, кто отправится со мной в столицу в качестве фрейлин от нашего чудесного городка.

А чего тянуть? Пойду сразу напролом.

– А вы полагаете, что место при дворе вам уже обеспечено? – фыркнула характерно носатая девица лет пятнадцати в окружении семи похожих девушек постарше. Дочки виконта, наверное. – Очень самонадеянно!

– Не переживайте, юная виконтесса Варинс, – ободряюще улыбнулась я. – Вашего семейства в нашем тесном кругу так много, что кого-то из вас тоже непременно выберут. Знаете, это как в лотерее – чем больше билетов куплено, тем больше шансов. Да и вам самим проще – на семь конкуренток, считайте, меньше. Вы же… собственным сёстрам палки в колёса ставить не собираетесь? И наверняка уже договорились между собой, кто станет представлять семью Варинс и всю Альмату при дворе?

Молоденькая Варинс вспыхнула и отвела взгляд. Её многочисленные сёстры подозрительно оглядели друг дружку. Значит, не договорились. Вот и славно. Чем раньше выведу этих девушек на конфликт, тем быстрее работу сделаем. М-мм, а потом бокал белого вина, в мягкую постельку, и я больше никогда не увижу этих отборных аристократок…

Девицы жадно рассматривали меня, невиданную прежде в этом обществе графиню Стефен-Дари. Да, шёлк мне Генриетта сплела отменный – плотный, белый, с золотой искрой – платье выглядело очень дорогим. С волосами мне помог Натанис, сбежавший на пару часов от Хильды. У скромной лавочницы оказался огненный темперамент, но Натан не жаловался, лишь хотел перевести дух перед следующим недельным забегом. У Хильды и свои какие-то дела были – поэтический вечер или что-то в этом роде. Что-что, а руки у моего друга были волшебные. Ножницы и щипцы, казалось, были продолжением его пухлых пальцев и порхали они так уверенно и с таким знанием дела, что в парикмахерском деле ему не было равных.

– «Как дружка его узрела, так мгновенно обомлела, – мурлыкал себе под нос Натан, колдуя над моей причёской. – Ах, дружочек мой, дружок, ах, чешуйчатый ты пирожок…»

– Натан, замолчи, – содрогнулась я. – Что за чушь ты несёшь? И что ещё за чешуйчатый дружок-пирожок?

– Так этот же… – недвусмысленно задвигал бёдрами Натан.