С мейсе Райкконен что-то не так

 – Уночка, как мы с тобой друг друга понимаем!

Хотела я сказать поганцу, что не верю ему ни на грош, но промолчала. А, спровадив его из захваченного особняка, скептически осмотрела присланный сверток с нарядом горничной. Вот ещё, лужи от шампанского за всякими высокородными бездельницами подтирать. Нет, у меня есть идея получше… К тому же к работе я всегда подходила ответственно. Ну, что это за дело – из-за штор подсматривать? Не мой размах.

– Фрэнки-ии… – ласково позвала я призрака дворецкого. – Я что-то в ящике у камина не вижу писем на имя хозяев особняка. Велела же на растопку пустить.

Дворецкий исчез, даже не успев толком проявиться.

– Он их в секретере хранит, Уна, – робко выползла на звук Генриетта, сдав с потрохами привидение. – Думает, что ещё пригодятся кому-то.

– Хорошая девочка, – подмигнула я. – Хочешь, куклу тебе куплю? Тебе, наверное, одиноко?

– А котёнка можно? – зарделась Генриетта. – Пушистенького… Мяконького… Вкусненького…

– Нельзя. Может, куклой обойдёшься? – вздрогнула я. Девочка согласно кивнула, выпустив от смущения липкую нить из лапки. – И ещё апельсинов принесу. От них у тебя шёлк замечательно золотистым выходит… Кстати, много его у тебя?

Стопка последних писем обнаружилась в рабочем столе. И выудив одно, с вычурной гербовой печатью, проделавшее долгий путь из столицы, я довольно хмыкнула.

Да, благородных фамилий в Альмате было восемь. Но вот у того же мэра, герцога Шальтеи́ра, насколько мне было известно, было пятеро сыновей, а дочерей не имелось вовсе. Не удивлюсь, если он на днях удочерил какую-нибудь послушную девицу из монастыря Святой Йо́ли, что находился в паре часов езды к северу от Альматы. Порядки там, говорят, очень суровые. И любая девица оттуда за возможность выбраться из-под надзора настоятельниц и переехать в столицу с радостью станет герцогиней Шальтеир. И будет делать всё, что ей скажут.

Отчаявшейся выйти замуж баронессе д’Эртенге́ль, наверное, подправят возраст в документах. В свои двадцать девять она уже считалась старой девой, и барон-отец теперь сделает ставку на службу дочери при дворе, раз уж внешность и независимый характер так и не позволили ей выти замуж.

Разве что для виконта Ва́ринса родовое проклятие обернулось неожиданной удачей. У него было восемь девиц-погодок на выданье. Они просто количеством возьмут – и какая-нибудь да окажется в числе четырёх счастливиц от Альматы.

И раз высший свет этого городка не погнушается ничем, лишь бы заиметь свою придворную даму во дворце, то и я в рабочих методах стесняться не стану. Зато задание дядьки справлю на совесть и с этой же чистой совестью уеду из этой глуши, отработав положенное по контракту.