С мейсе Райкконен что-то не так

– Дорогая кузина, я понимаю, что столица меняет людей, но так сразу отказываться от родства? А я ведь четыре года приглядывал за племяшкой! И совершенно бескорыстно, исключительно из любви к тебе, сестра!

– Господи, да кто вы такой? У меня нет других родственников по фамилии Райкконен! Братьев тем более! Только батюшка, но он один в семье остался! А за Виолеттой тут присматривают тётушки, сёстры её отца!

Дело принимало опасный оборот. Отец думал, что меня в Альмате опекает кузен маменьки, маменька сама для себя придумала, что я здесь на попечении его престарелых сестёр. В принципе, так оно и было. Только Китти и Либби умерли ещё двадцать лет назад.

– Это супруг моей тётушки Либби, Мими, – успокоила я маменьку, подбежав к коляске. А сама выразительно взглянула на Скоропута. – В Альмате просто так принято: любой родственник более-менее одного возраста – это непременно «брат» или «сестра».

– Одного возраста?!.. – взвизгнула Мими. – Да ему же лет восемьдесят!

– Пятьдесят девять, – лихо подкрутил ухоженный ус Скоропут. – А вы, дорогая родственница – очень дальняя, слава богам! – надолго замужем? В смысле, у нас надолго? А то я в столицу скоро перебираюсь, можем поехать вместе…

– Мими, вас на приёме у мэра ждут, – процедила я. – А с тобой, дядюшка, давай пока прогуляемся…

Я шлёпнула лошадь по крупу, и Скоропут проводил восхищённым взглядом унёсшуюся вдаль коляску.

– Извини, не успела предупредить, – мрачно сказала я. – Энгины-кочевники хотя бы стрелы с объявлением войны шлют перед набегом. А в моей семейке всё внезапно.

– Боги, что за женщина!.. – простонал Скоропут вслед маменьке. Но тут же хищно подобрался. – Ладно, такая красотка мне не светит, понимаю. А что за Либби, на которой я, оказывается, женат? Почему я впервые слышу о своей супруге? Деточка, ты думаешь, так просто найти достойную партию в этом городе даже такому выдающемуся жениху, как я? Я же теперь, получается, и сам граф! Да я даже пожертвую своим гордым именем и возьму фамилию жены! Скоропут Стефен-Дари! Как звучит! Уна, как ты могла скрывать это от меня целых четыре года! Немедленно веди меня к моей дражайшей супруге!

– Вот, – опустила я увесистый бархатный мешочек в его руки. – Пять тысяч сторинов. Они же свидетельство о разводе: с моей тётушкой Либби вы разбежались неделю назад. И ребят из участка в ресторан своди – отпраздновать новообретённую свободу. В «Перепёлку» ту же. Пусть отдохнут хорошенько, и вели им есть от пуза.

– Умеешь убедить, – хмыкнул Скоропут. – Моя девочка. Хоть и не родная. Действительно, брак с твоей тётушкой был кошмаром наяву. Хорошо, что закончился. А Либби, кстати, красивое имя… А полное как?

– Либерия. Невыносимого характера дама. К тому же она всего лишь портрет. Умерла двадцать лет назад.