С мейсе Райкконен что-то не так

– Идеально! – выдохнул Всевидящее око. – Почему же ты молчала раньше! Ты непременно должна нас познакомить! Может, обратно сойдёмся! С женой-графиней я же в столичный сыск впишусь как по маслу!

Что ж. Поганец сбежал, интригующий обед с отборными дамочками прервала Мими, за шляпкой я идти передумала. Почему бы не пригласить Скоропута в гости. И я с чистой совестью забрала мешочек обратно.

– Услуги свахи нынче дорого стоят, – пояснила я.

– Не дороже, чем дополнительная информация о последнем этапе, – снова отобрал он деньги. – Как же ты без моей помощи с отбора сольешься, когда твоя маменька уже всех судей подкупила? Так где она, моя дражайшая Либби?..

Я вздохнула. Не даются мне деньги в последнее время. А если и приходят, то сами из рук уплывают.

– Ладно, познакомлю, – мрачно пообещала я. – Только учти, к ней ещё Китти прилагается. Не говори потом, что не предупреждала…

«Ай да, ай да, оп-ца-ца, сцапала чешуйтеца́! – орали во всё горло зеваки на площади. – Девка не простушка – хитрая пастушка!»

У меня задёргался нерв под глазом, но я вовремя вспомнила о подарке Эрика и сунула в уши капельки-артефакты, что теперь всегда носила с собой. Увы, защищали они только от музыкальных инструментов, а против пьяного пения были бесполезны. Да и не сделать такой артефакт, чтобы от каждого песняра защитил: сколько их на свете-то водится! А после настоек от Козюли – так каждый второй в этом городе.

Перед Скоропутом, каким бы хитросделанным он ни был, я была в долгу. И ругались мы с ним эти четыре года, и бодались, а против совести всё равно не попрёшь. Будь у меня действительно такой дядька, ещё в семь лет к нему сбежала бы. Он так удачно все эти годы изображал моего родственника-опекуна, что ни у кого вопросов не возникло. И отцу регулярно писал, и помогал мне сколько, особенно по первости… А ведь мог просто документы потребовать при первой же встрече и плакала бы моя свободная жизнь.

– Вот, двадцать шесть уже исполнилось, – неловко пожала я плечами, приглашая Всевидящее око в дом. – Теперь сама себе хозяйка, не придётся тебе больше перед моим отцом отчитываться.

– Ну, наконец-то, – так же неловко буркнул Скоропут. – Будто мало мне своей писанины в участке. А за те письма хоть бы кто грошик заплатил…

– Да ты обалдел, что ли? – возмутилась я. – Я кому только что пять тысяч сторинов подарила?!

Эти случайные деньги, полученные от маменьки, я и так собиралась отдать ему перед отъездом. Так я всегда поступала с деньгами отца. Свои, честно заработанные, хотя бы руки не жгли. А что с Альматой покончено, уже было яснее ясного. Вопрос только, куда я поеду через несколько дней: в Этернаполис или в Бреоль?

– Это за развод с моей Либби было, – сварливо ответил дядька.