Ткань наших душ

Он прячет свой блокнот в сумку и выходит через другую дверь, чем все остальные.

Я неохотно следую за Лиамом, который ведет меня в кафетерий.

— Ты ужинаешь, потому что пропустила обед.

Поднимаю бровь в ответ на его требование.

— Ладно, что еще ты собираешься заставить меня делать, кроме поесть?

Он смотрит на меня через плечо.

— Конечно, я могу многое порекомендовать, раз уж ты спрашиваешь, солнышко.

Ⅶ

Лиам

Уинн съедает небольшую булочку за ужином.

Это не мое дело, что она ест и сколько, и мне все равно… но она не пообедала.

Возможно, она не чувствует голода, потому что все еще находится в тумане после всего, что произошло. Я уверен, что сегодня у нее был тяжелый день.

Хватаю несколько батончиков мюсли с прилавка со снеками перед тем, как уйти. На всякий случай.

Когда за нами закрывается дверь, она выглядит такой уставшей, что я даже не пытаюсь шутить с ней. Сажусь на кровать, стягиваю толстовку, бросаю ее на письменный стол и хватаю с тумбочки дневник.

Глаза Уинн на мгновение заинтересованно смотрят на меня, прежде чем она возвращается к своей задаче — сложить одежду и собрать те несколько вещей, которые она разложила на своей стороне комнаты.

Я стараюсь давать ей личное пространство, действительно стараюсь, но это довольно трудно, когда она такая милая. Ее ум может меня раздражать, но она прекрасна. Ее большой свитер идеально достигает колен, а длинные носки заправлены в пушистые тапочки.

Длинные розовые волосы спадают ей на лоб и так и просится, чтобы я откинул их набок.

На моих губах появляется хмурая улыбка, когда я смотрю, как она мрачно засовывает несколько пар джинсов в комод. В ее взгляде есть что-то знакомое мне. На самом деле, он слишком похож на мой собственный. Темные круги под ее светло-карими глазами наполняют мою грудь желанием. Я хочу узнать ее полностью, так сильно, что мы никогда не сможем распутаться.

Она — олицетворение душевной боли, и я хочу, чтобы боль, которую она вселяет в мое сердце, осталась в нем навсегда.

— Что?

Моя голова приподнимается, и я перевожу взгляд на нее.

— А? — говорю я, как полный идиот.

Ее брови нахмурились, и она хмурится, глядя на меня, как будто я какой-то зверь.

— Почему ты на меня так смотришь?

Черт, мой взгляд опускается ниже и я вижу ее ночную рубашку, зажатую в руке. Она раздевается. Боже, помоги мне, Уинн одевает ночную рубашку в постель? Пожалуйста, скажите мне, что она надевает еще и шорты. Мысль о том, что под шелковой рубашкой только ее нижнее белье, приливает кровь к моему члену, от чего спортивные штаны становятся неудобно тесными."

"— О, прости, я… не знаю, задумался. — Ее нахмуренность углубляется, и я чувствую себя полным мудаком. — Да, прости.

Переворачиваюсь лицом к окну, беру свой дневник, хотя сейчас мне совершенно неинтересно читать.