Тёмное сердце ректора Гордеева

– Я начинаю думать, что ты жалеешь о том, что я не наврал тебе и не воспользовался своим выигрышем… – добавил масла в огонь ректор, с вальяжным видом откидываясь на спинку стула. – Я все еще не удовлетворен и с удовольствием устрою для тебя второй раунд… Тем более, с ужином покончено…

Не выдержав и совершенно ни о чем не думая, я размахнулась и швырнула в него скомканную в шар салфетку. Та повисла в воздухе посреди стола, потом медленно опустилась на скатерть, открывая мне вид на суженные, вновь снова ставшие угольно красными глаза господина ректора.

– Я не могу расценить салфетку как покушение, но за то, что снова подняла на меня руку, ты будешь наказана. Как? Узнаешь завтра. А теперь иди спать.

Тут же на пороге возник тот самый помощник – Грег, которого я не видела с самой больницы.

– Прошу за мной, мадам, – пригласил меня совершенно безапелляционным тоном. Как будто это сам ректор мысленно передал ему приказ – куда меня вести и зачем.

И что это за «мадам»? Из каких дореволюционных клоповников они выкопали это обращение? И если уж на то пошло, я – мадмуазель…

Полночи я ворочалась на широкой и явно дорогущей ортопедической кровати, в уютной гостевой спальне, которую мне выделили. Чувствовала себя отвратительно, хотя, вроде бы и радоваться надо было, что сплю в отдельной комнате, и никто не вколачивает меня мордой в подушку.

Где-то в три часа ночи я все же умудрилась заснуть и погрузилась в ужасно пошлый и сладострастный сон, в котором господин ректор выговаривал мне за какое-то нарушение, без всякого стыда разгуливая передо мной по своему кабинету голышом. Еще и прикасался ко мне – специально и ненароком, пока я не готова была завыть от нетерпения! А потом вдруг оказалось, что голый вовсе не он, а я! Вот позорище-то!

В ужасе, прикрывая причинное место, я проснулась, чуть не свалившись с кровати. Все тело била крупная дрожь, лоб покрылся испариной, а когда вспомнила, что он не только видел меня голой, но и трогал меня в самом интересном месте, захотелось сдохнуть.

Как я могла позволить сотворить с собой такое?! Ведь ни с кем же никогда раньше даже не целовалась по-настоящему! Не подпускала к себе, терпеливо ожидая первого интима с тем, кто, как минимум, будет в меня по уши влюблен! Как максимум, и я в него.

Этот гад наврал мне – решила я. Снова наврал. Не могла я настолько опуститься, чтобы продолжать лизаться с ним, даже когда сбросила его чары! И приз свой он не взял как раз поэтому – убедить меня в том, что раз уж он от секса отказывается, то точно правду говорит!

– Раскусила я вас, господин ректор! – проговорила, стоя перед зеркалом трюмо, закутанная в простыню, и глядя в глаза своему растрепанному, все еще неумытому отражению.