Тёмное сердце ректора Гордеева

– Невинная девственница и такая бешеная? Это ведь я люблю грубую игру, Никитина, а не ты!

Не дав мне ответить, он впился в меня губами, передавая свой жар и металлический привкус крови… И снова я не поняла, когда успел встать и опрокинуть меня на спину, прямо на стол!

– Сейчас войдут! – ахнула под летящую со стола пустую посуду. – Ризотто!

– К черту ризотто! – прорычал он, дергая мою футболку наверх. – Никто не войдет, пока я не захочу!

Боже, он реально собирается меня трахнуть, думая, что выиграл! Но ведь я справилась, два раза уже сбросила его гребаную ментальная магию! И вообще, уговор был о минете под столом!

– Так… нечестно! – выдохнула, наконец, сообразив, что надо бы сопротивляться, если я не хочу, чтобы меня прямо сейчас разложили на этом столе.

Он на секунду остановился, награждая меня неверящим взглядом.

– Нечестно? Нечестно?! Я заставил тебя руку в штаны сунуть! Ты текла, как… – рыкнув, он схватил меня за руку и поднял все еще влажные пальцы к лицу – вероятно в качестве доказательства.

Хотел сказать что-то еще, но внезапно лицо его изменилось. Глаза полузакрылись, даже закатились немного, ноздри затрепетали. Слегка скалясь под верхней губой, он сильно и глубоко вдохнул, приблизив к себе мою руку…

Я замерла в каком-то странном благоговейном оцепенении, наблюдая за его реакцией на… на мой… запах?!

– Ч-что вы делаете? – язык снова стал заплетаться, в бедрах всё скрутилось в тугую, горячую спираль, и я поняла, что мне снова передается его… даже не возбуждение, нет… Эйфория! Сильнейшая, чувственная эйфория от того, что сейчас вбирают его ноздри!

– Невероятно… – пробормотал вдруг он, возвращаясь на землю. А потом вдруг склонился еще ниже и провел языком вдоль середины моей ладони – снизу вверх, чуть ли ни от самого запястья и до ямочки между пальцами, забирая в нее так, словно представлял себе… кое-что другое.

– Что… вы делаете… – повторила я как в тумане, чувствуя, как комната начинает медленно кружиться вокруг меня.