Тёмное сердце ректора Гордеева

Не правда ли, дорогая? – гипнотическим, с мягкой хрипотцой голосом произнес он над самым моим ухом и будто случайно тронул за руку, чуть пониже короткого рукава футболки.

От прострелившего меня неожиданного разряда колени дернулись сами по себе вперед… и обмякли, еле удерживая меня в вертикальном положении. Воздух вскипел, становясь густым и наэлектризованным, кровь гулко застучала в висках…

Лучше бы, конечно, и мне вина, подумала я слабо, борясь с желанием закрыть глаза и запрокинуть голову на плечо мужчине, так удобно оказавшемуся позади меня…

Но хитрый гад явно не хочет, чтобы я потом имела возможность оправдаться тем, что напилась.

Что ж… Умно, ничего не скажешь.

В последний раз я рассмотрела возможность побега. Бросила взгляд на дверь, на ошеломительный ночной пейзаж… И поняла, что побег не решит ровным счетом ничего.

Стараясь не дрожать, медленно, с решимостью смертника, идущего на эшафот, я опустилась на подставленный под меня стул…

– Предлагаю назначить границы невозможного… – усевшись напротив меня, Гордеев лениво водил пальцем по краю бокала, уже наполовину опустошенного.

Его чары уже начали действовать, оплетая меня, чувственно сжимая и поглаживая во всех нужных местах…

– З-зачем? – тряханув головой, я попыталась сбросить путы, вырваться из сладкого, затягивающего куда-то глубоко омута. Увы, получилось лишь немного ослабить напряжение…

Какая же я, однако, была дура, думая, что смогу тягаться с ним.

– Я назову то, до чего думаю, что смогу довести тебя. Ты же назови свое «невозможное». То, что ты не сделаешь ни при каких условиях.

Моя рука, словно сама по себе дернулась к молнии на джинсах, и сама же по себе надавила на промежность, потянув замочек вниз. Ахнув, я отдернула ее, сжимая ноги и ругаясь себе под нос – казалось, любое прикосновение к телу способно заставить меня стонать. А стонать было ни в коем случае нельзя.

– Никогда… не разденусь перед вами! – выдохнула, снова дергая молнию вверх.

Он бархатно рассмеялся.

– Глупышка… Если я того пожелаю, ты не просто разденешься, ты скинешь все, до самой последней бретелечки, а потом еще и минет мне под столом сделаешь. Причем, раньше, чем мы закончим сегодняшний ужин… А точнее, вместо него…

Я задохнулась от негодования. И от жаркой, совершенно необъяснимой волны возбуждения, взорвавшейся между бедер и окатившей меня при этих словах.

Яснее ясного встала перед глазами картина – здоровенный мужской орган, готовый к бою и напряженный до предела – ровный, гладкий… с аккуратными, темными прожилками… и мое лицо над ним – раскрасневшееся, с приоткрытым припухлым ртом.

– Боже… – прошептала, до боли сжимая ноги с ладошкой между ними.