Тёмное сердце ректора Гордеева

Искусствоведение не было моим коньком, и тем не менее, определить, что такая коллекция может стоить очень и очень дорого, смог бы даже полный профан.

Если, конечно, картины не подделки…

– Это же… – не договорив я чуть склонилась, впериваясь взглядом в подпись под портретом молодой девушки в восточном тюрбане. – Не может этого быть… Это же…

– Рембрандт, – подтвердил Гордеев. – Полностью уничтоженная в семнадцатом веке «Галатея Стамбульская». Не морщи лоб – ты о ней даже не слышала. Мой исследовательский центр восстановил ее из небытия при помощи рубиновой кислоты – жидкости, которую в ваших сказках условно окрестили «живой водой».

Я выпрямилась, переводя взгляд с ректора на картину и обратно, не зная, с чего начать расспрашивать – с Галатеи, исследовательского центра или живой воды?

– Всё расскажу потом, – обрубил он готовый излиться фонтан вопросов. – Не до этого сейчас. Идем.

Махнув мне рукой, он направился к двери над пустой стойкой для секретарши, над которой вилась живая, похожая на переливающуюся змею вывеска – «Директор Гордеев».

Не касаясь ручки, толкнул перед дверью воздух и удивительным образом отворил дверь перед собой – обе широкие створки из красного дерева.

С опаской, боясь, что дверь точно так же, без чьего-либо касания, закроется, я проскользнула за ним. И ахнула в голос, по ощущениям поняв, что узнаю этот интерьер – одинаковый во всех административных помещениях нашего университета!

Это же его ректорский офис! Тот самый, в котором никто и никогда из студентов так и не удосужился побывать.

– Я вижу, что догадалась. Для удобства я использую один кабинет для обеих моих должностей – как ректор университета и как директор Сокрытого научно-исследовательского центра по восстановлению ценностей старины и прочих… артефактов. С одной стороны дверь в мои покои и кабинет директора, с другой – выход в университет. Ну, и пара порталов для гостей, в данный момент закрытых…

– Поэтому вы сюда никого не пускаете… – пробормотала я, снова озираясь.

Старинных картин тут не было, но все пустые стены были заставлены полками с древними фолиантами и артефактами явно магического назначения.

Ректор снова кивнул.

– Прослыть садистом, пытающим в своем кабинете студентов – гораздо легче, нежели «раздваиваться» на два кабинета в двух разных местах.

– Но… зачем? – я в недоумении развела руками. – Зачем вам вообще все это нужно? Вы ведь реально можете прийти в банк и приказать, чтобы вам отдали все деньги!

Я не могла понять, зачем ему одна работа, но две?! Это было что-то запредельное.

Я услышала свое имя только со второго раз – настолько была заворожена портретом, висящим над креслом господина ректора.