Хулиган. Его тихоня

 — Помогите!

— Прости своего папу, ладно? — она попыталась улыбнуться мне. — Он… он не хотел нас бросать.

— Мама… Мамочка, нет.

— Я люблю тебя, Сережа, — по ее щеке скатилась слеза, а глаза остекленели. — Я лю… люблю тебя.

— Мамочка! — она становилась все холоднее в моих руках, отчего я запаниковал и громче закричал: — Помогите! Помогите нам!

Мама сделала прерывистый вдох, а затем прошептала:

— Живи, Леша.

А потом ее не стало. И я мог только кричать, срывая голос и обнимая ее обмякшее тело.

— Леш? — тихо позвал меня отец, выводя из транса.

Я вскинул голову и посмотрел на него.

— Что? — резко спросил я.

Отец опустил взгляд и тяжело вздохнул.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил он поникшим голосом.

Только когда эти слова прозвучали из уст отца, я понял, что это именно я окончательно сломил его.

Жар прилил к моему лицу, затем к груди. Я сделал глубокий вдох, но давление в груди все продолжало нарастать. Я пытался сдержаться. Но стресс, боль, эмоции, копившиеся последние недели, стали невыносимыми.

Я сломал его. Он сломал своего отца.

Я прижал руки к лицу и согнулся пополам. Затем я окончательно потерял самообладание и разрыдался.

Отец не был виноват в смерти матери.

Это была моя вина.

В тот вечер мы должны были отправиться к бабушке праздновать у нее Новый год, но я сильно заболел. Если бы я не заболел, вор, вломившийся в наш дом, забрал бы только наши вещи, а не жизнь моей матери.

Я не должен был прятаться. Я должен был защитить ее. Я мог найти выход. Я не должен был сидеть и позволять этому гребаному маньяку расправляться с моей матерью."

"Я почувствовал, как отцовские руки сомкнулись вокруг меня, и еще один всхлип вырвался из моей груди, когда я тихо заплакал, уткнувшись в его рубашку.

— Леша, — прошептал отец срывающимся голосом. — Сынок.

— Я не смог защитить ее, — пробормотал я. — Я не смог защитить маму.

— Не думай больше об этом, сынок.

— Я не должен был винить тебя. Он обманул нас. Обманул нас всех. Но он был прав. Я позволил маме умереть.

— Нет, — прошептал он, сильнее сжав меня. — Леша, ты не позволил маме умереть. Это не твоя вина. Забудь все, что тебе сказал этот ублюдок! Не позволяй ему травить свою жить!

— Ты можешь меня простить? — спросил я, вглядываясь в суровое, сердитое лицо отца. — Ты можешь меня простить?

На лице отца промелькнула тень боли и я почувствовал, как его пронзила новая вспышка.

— Прощать нечего, — прошептал он. — Это моя вина, что все это случилось. Прости меня, сынок. Прости, что я ушел. Прости, что заставил тебя пройти через все это. Теперь я здесь. Я больше никогда тебя не брошу. Пожалуйста… пожалуйста, прости меня.

Мать просила, чтобы я простил его. Она верила, что он вернется. Уже не ради нее. Но ради меня.

Я подвел ее. Да, я жил, но был живым трупом, собственной тенью.