Лилия между тернами

Понадобилось много времени, чтобы научиться жить без её присутствия в жизни, без ставшего родным запаха, без этого хрупкого, доверчивого тельца каждую ночь под боком, чей спокойный сон стал самым главным сокровищем в жизни.

Но годы шли, и я научился жить, не вспоминая, и даже боль ушла. Растворилась в череде дней, многие из которых были потрачены на то, чтобы доказать себе, что я могу добиться всего, чего захочу. Власти, территории, денег, женщин. Очень много женщин. Поначалу их личности и имена еще имели значение. А потом все стало просто калейдоскопом. Повернешь — картинка вроде меняется — но это иллюзия. Просто удовлетворение физической потребности — как сон или еда. Иногда способ выплеснуть гнев. Когда тр*хаешь кого-то до тех пор, пока член не онемеет — это охренеть как расслабляет.

И когда один из парней пришёл и сказал, что какая-то сучка по имени Доминика хочет видеть меня, лишь раздражение шевельнулось внутри. Имя — единственное, что заставило меня оторваться от неплохого варианта на эту конкретную ночь, натянуть одежду и пойти взглянуть, кто же там, хоть оно и отозвалось злостью от вспыхнувшего образа девочки с глазами цвета чистой зелени. Это не могла быть она. Да я и не хотел, чтобы это была она. Мне совершенно не нужно было это дерьмо опять в моей жизни.

Но увидев Доминику, к которой похотливо прижался Локи, жадно вдыхая её чистый запах, я едва не взорвался. Эти глаза я не перепутаю ни с кем, даже будучи пьяным в дым. И тут же внутри мутью поднялась вся боль и тоска, что я душил в себе годами. Зачем она, на хрен, явилась опять? Снова мучить и рвать на части? Зверь взревел внутри в ярости, но не на Доминику, а от вида рук Локи на её теле. Лишь огромным усилием мне удалось не броситься на него и не искалечить. Локи был моим другом столько лет, а она той, с кем было связана самая сильная боль. Но зверю было на это плевать, и он хотел его крови.

Оказавшись с ней наедине и всмотревшись в ту молодую женщину, которой стала маленькая Ники из моих воспоминаний, я испытал шок. Это был просто вынос мозга. Просто не могло быть того, чтобы та самая Ники — нежная принцесса, сейчас передо мной в моем баре, наполненном теми самыми ублюдками, которые для таких, как она, всегда были отбросами. Но она стояла передо мной испуганная, почти робкая, знакомая и совершенно другая. Один лишь беглый взгляд на её лицо и тело, и в мои кишки словно воткнули раскаленный штырь.

Мой зверь хотел её до безумия.

Я захотел её так, что зубы свело от желания содрать с неё все тряпки сию же секунду. С первого же взгляда, с первого вдоха, наполнившего мои легкие её запахом, все тело скрутило так, словно я год не тр*хался, а не слез с той девки только пятнадцать минут назад. Разве она могла так пахнуть? Так, как я помнил, но только еще в тысячу раз слаще.