Лилия между тернами

Мои бедные яйца никогда так не болели. Подобное я чувствовал только очень давно и опять же из-за этой невыносимой принцессы. Тогда, много лет назад её отец был не так уж и не прав. Я действительно хотел мою Ники. Никогда не тронул бы, скорее руки бы себе оторвал, она ведь еще совсем ребенком была, но хотел до безумия. В последний месяц моей жизни в их доме её запах стал меняться. Девочка готовилась стать женщиной, и это просто убивало меня. Милый ребенок, с которым я проводил до этого столько ночей, согревая и согреваясь душой сам, стал пахнуть одуряюще сладко. Её тело менялось, и это выворачивало меня наизнанку уже тогда. Лежать каждую ночь рядом, вдыхая этот крышесносный аромат, и страдать от не проходящей, жесткой, как долбаная свинцовая труба, эрекции. Стараться отодвинуться, чтобы во сне она случайно не дотронулась до меня, потому что одно её прикосновение заставило бы меня кончить в штаны. И не помогало то, что я выжимал свой член до суха в душе перед тем, как проскользнуть в её комнату. Один гребаный вдох, и я опять горел в аду. Так что конечно, будь я её отцом и почувствуй тот запах похоти, которым пропиталось моё тело, когда он застал меня в её комнате, я бы вообще убил меня. Старый Барс обошёлся со мной еще очень милосердно.

И вот теперь это охрененное ощущение круглосуточного стояка опять вернулось в мою жизнь. Просто сдохнуть можно. Я мог поиметь кого-нибудь в любой момент, но хотел только Ники и даже упивался этим ожиданием её капитуляции. А в те два раза, что я заставил её кончить на мою руку, я вообще чуть не превратился в столб огня! Вот не подозревал до этого, что я долбаный, мать его, мазохист!

Но мучения неудовлетворенного желания были ничем по сравнению с мыслями о том, что она однажды возьмет и просто уйдет. Или закипающим бешенством, когда любой другой мужчина находился слишком близко рядом с ней. Примитивное, ослепительное желание убить любого соперника и утвердить свои права в эти момент становилось непреодолимым.

Мальчишка сосед, Локи, даже её далекий жених, все вокруг… Каждый, чьи похотливые мысли я мог учуять или прочитать по лицам, видя в них отражение собственных развратных желаний, заставляли мой взгляд подергиваться кровавой дымкой ревности. Ники была моя. Никто не смел больше даже в грязных фантазиях её касаться! Пытаться противиться тому, что со мной творилось при мысли о ней и любом другом ублюдке, у которого был член, было все равно, что идти на товарняк в лобовую атаку.

Но все стало еще хуже, когда, вернувшись домой, я не нашёл её на месте. Вот тогда я ощутил, каково это — когда вместо внутренностей тебя заполняет раскаленный свинец, выжигая все на медленном огне."

"Я поднял всех, заставив искать мою принцессу.