Сломанная тень

Так, мол, и так, доктор рекомендует поездку на воды. Если хотите, я тоже могу ему написать, подтвердить ваши слова. И следующие полгода проведите где-нибудь в глуши, где вас никто не знает. Родите и возвращайтесь, как ни в чем не бывало… Поправившейся после водолечения!

– А ребенок?

– Ну… Воспитательный дом, как водится…

– Воспитательный дом? – вскрикнула Полина. – Нет! Ни за что! Слышите? Если я рожу, если я все-таки рожу, я его не брошу! Ни за что!

– Но…

– Молчите! Лучше молчите! Вам, мужчинам, не дано понять, что женщина, выносившая ребенка, не может с ним расстаться! …

– Полина Андреевна! Дорогая! Успокойтесь! Вам нельзя нервничать! Я, разумеется, понимаю, что это страшный исход! Ужасный! Но жизнь, обстоятельства часто заставляют нас совершать дурные поступки. Иногда даже безнравственные.

– Нет! Если мне суждено родить этого ребенка, я с ним не расстанусь! Вы только вдумайтесь, сами вдумайтесь, что предлагаете! Отдать собственное дитя в приют, обречь на нищету, лишить ласки, материнского тепла! Нет, это немыслимо!

Тоннер был очень удивлен. Обычно великосветские блудницы даже не задумывались о таких материях.

– Ну… Я не знаю! Есть и другие варианты, правда, более дорогие. Можно подобрать семью. Конечно, мещанскую, не волнуйтесь, крестьянская абсолютно исключена, делать вашего сына или дочь крепостными никто не собирается! Эти люди за некоторую ежемесячную плату будут воспитывать вашего ребеночка, а вы сможете опекать, иногда даже навещать…

– Нет! Нет! Все не то… – Полина выпустила доктора и заломила руки. – Господи! Что мне делать? На мне уже платья не стягиваются!

– Ну, это самое простое. Обновите гардероб, купите платье пошире! Месяц или полтора вы еще можете обдумать решение…

– Месяц? – с надеждой взглянула на него Аполлинария.

– Да!

– А насчет платьев… Я уже прошлась по лавкам. Сегодня. Кое-что присмотрела…

Внезапно она улыбнулась. Не виновато-печально, как мечущаяся между супружеским долгом и материнским инстинктом женщина, а радостно и светло, будто все ее проблемы мигом разрешились! Тоннер улыбнулся было в ответ ободряюще, но понял, что улыбка предназначена не ему! Илья Андреевич обернулся. В распахнутую швейцаром дверь входил Матвей Никифорович Кислицын, с которым Тоннер имел честь познакомиться накануне.

– Какой на вас кардиган! – вместо приветствия воскликнула Полина.

– Добрый вечер, Полина Андреевна! Здравствуйте, господин доктор, – раскланялся Матвей Никифорович. – Да-с! Кардиган! Купил вот!

Кислицын небрежно скинул обновку на руки швейцару.

– И фрак новый! – всплеснула руками Полина.

– Да! – крутясь, хвастался Кислицын. – Наконец-то жалованье выплатили. Сразу за три месяца. Вот и решился на обновки.