Заживо в темноте

Еще несколько минут работы, и…

И тут до него донесся далекий вой сирен.

Он отчаянно заработал кувалдой. Бам, бам, бам!

Но дерево слишком прочное! Будь у него еще хоть десять минут!.. Нет ни одной. Сирены все ближе. Надо бежать.

Громко всхлипнув, он бросился к фургону, прыгнул за руль и захлопнул за собой дверь. Рукоятка кувалды больно уперлась в грудь; постанывая, он пытался отодвинуть кувалду и одновременно завести мотор.

Возвращаться тем же путем нельзя – сирены доносятся с той стороны. Сейчас полиция мчится по этому грязному проселку сюда, к нему. Он нажал на педаль и рванул вперед по бездорожью.

– Пять-тринадцать, это девять-ноль-два. Слышите меня?

По голосу чувствовалось, что патрульный бежит. Обращался он уже напрямую к Фостеру, минуя диспетчера, позабыв обо всех правилах и протоколах, – да и никто здесь о них не вспоминал. В комнате стояло напряженное молчание. Зои не спускала глаз с Фостера, пока он отвечал в микрофон:

– Это пять-тринадцать, говорите.

– Я здесь с двадцать вторым, – сказал патрульный. «Двадцать вторым» назывался отряд, состоящий из кинолога с собакой, высланный на Норт-Барма-роуд. – Собака что-то учуяла, бежит вперед. И повсюду свежие следы шин.

– Девять-ноль-два, это пять-тринадцать. В какую сторону двигаетесь?

– Пять-тринадцать, это девять-ноль-два. Идем на запад. Я… подождите. – Пауза. – Яма в земле! Здесь кто-то копал!

Зои и Тейтум переглянулись.

– Почему яма не прикрыта? – пробормотала Зои. – Не нравится мне это!

– Девять-ноль-два, подходите осторожно, – сказал в микрофон Фостер. – Подозреваемый может быть рядом.

– Понял, пять-тринадцать. Подходим к яме. Собака тянет прямо туда.

Наступила мертвая тишина. Стихли все переговоры по рации. Другие патрульные, должно быть, тоже замерли и напряженно ждали вестей.

– Пять-тринадцать, это девять-ноль-два. Подошли к яме. В ней определенно зарыто что-то деревянное.

– Девять-ноль-два, это пять-тринадцать. Девушку слышите?

– Ничего не слышим. Копаем.

– Может быть, кончился воздух, – сказал Тейтум.

– Или там все-таки была кислота, – добавила Лайонс.

– Не было, – твердо ответила Зои.

Хотела бы она сама в это верить! Страшно даже подумать, что в ящике они обнаружат изуродованный, изъеденный кислотой труп. Зои пыталась убедить себя, что не ошиблась, – но не могла. Правда в том, что никто не в состоянии точно знать, как мыслит убийца.

– Девять-ноль-два, это пять-тринадцать… – начал Фостер – и замолчал.

Оно и понятно. Что тут скажешь? «Копайте быстрее»? «Что у вас там происходит»?

Оставалось только ждать.

Болело все. Мир вокруг расплывался и тонул во мраке. Истощенная и измученная, Джулиет была на грани потери сознания. Сверху доносились какие-то звуки, и она знала, что это должно бы ее беспокоить. Что это важно.