Заживо в темноте

Однако не могла пошевелиться, не могла издать даже стон.

Мысли ее вернулись во вчерашний день – день рождения. Не следовало отказываться от шоколадного торта со свечкой. Теперь она понимала, какую ошибку совершила. Нежный, тающий во рту шоколад, огонек свечи, друзья, поющие «С днем рождения!», – пусть и всего двое… как это теперь ее порадовало бы! Жаль, что нельзя вернуться назад. Задуть свечу. Сказать Тиффани, как она благодарна ей и Луису, что они все-таки пришли…

Обнять Томми, чмокнуть в курносый нос и услышать его смех…

Что-то заскрежетало по дереву у нее над головой.

А в следующий миг ее ослепил яркий, невероятно яркий свет. Джулиет зажмурилась и попыталась отвернуться. И какое-то прекрасное, немыслимо сладостное ощущение… Ветерок! Господи, свежий воздух! Она вдохнула как можно глубже, чувствуя что-то… что-то столь огромное, что даже не могла это назвать и осознать.

– Эй, ты как? Пошевелиться можешь? О господи!..

Руки на лице. Кто-то вынимает изо рта пропитанный рвотой кляп. Джулиет была не в силах говорить – только дышала, дышала и никак не могла надышаться.

Рядом послышался голос:

– Пять-тринадцать, это девять-ноль-два. Нашли девушку. Жива!

Джулиет лежала на больничной кровати. Руки и ноги казались непомерно тяжелыми, перед глазами все плыло. Трудно было сосредоточиться. После пребывания взаперти в кромешной тьме от яркого света и красочного мира вокруг кружилась голова. Джулиет закрывала глаза, чтобы отдохнуть – но долго отдыхать не удавалось: страх, что все исчезнет, что, открыв глаза, она снова окажется в ящике под землей, не давал уснуть.

Полицейские сказали, что в могиле она провела от восьми до четырнадцати часов. Неправда, ответила Джулиет. Она лежала там целую вечность! Неправда, неправда, повторяла она, схватив полицейскую за запястье, чтобы та ее услышала и поверила. Тогда ей что-то вкололи, и на время Джулиет охватило блаженное равнодушие ко всему. Она плыла в полудреме, словно в теплой воде, – и очнулась только, когда медсестра выключила свет. Тогда Джулиет начала кричать. Когда поняли, что успокоить ее не удастся, свет вновь включили.

Мама просидела с ней пару часов и обещала завтра привезти Томми. Джулиет была рада, когда она ушла. Мама всегда очень много говорит, когда волнуется; слишком утомительно.

Теперь кто-то снова вошел к ней в палату. Та женщина-детектив, и с ней двое незнакомцев. Они представились: агент Грей и Зои Бентли. Кто такая эта Зои, тоже агент ФБР или полицейская, Джулиет не поняла.

– Джулиет, – начала Зои. – Мы надеялись, что ты постараешься что-нибудь вспомнить. Это очень поможет нам поймать преступника.

Вспомнить… Меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать!

– Я уже говорила детективу… ничего не помню.