Я тебя заберу

Поддерживая под ягодицы, трахаю жестко, с оттяжкой. Именно так, как мечтал трахать ее в ту самую встречу. Такой же ночью. В этой же кабинке. По разные стороны стеклянной двери.

— Ты... ты... — Стоны сменяются всхлипами. Ярость в глазах — отчаянием.

— Не было у меня никого. Не захотел. Как последний идиот пялился на чужие голые задницы. Насиловал желудок дерьмовым кофе. И, вместо того чтобы расстегнуть ширинку и заняться делом, вспоминал, как целовал одну вредную девчонку, — произношу на одном дыхании. Честно, как могу признаться лишь ей.

— Лжец! — Лиза дергается всем телом.

— Я предупреждал, что будет скучно.

Вижу, что она уже на грани. Внутри становится все теснее, а взгляд — все туманнее. Но моя девочка сопротивляется. Как стойкий оловянный солдатик, воюет со мной и с собой.

— Прости. — Качнувшись вперед, собираю губами слезы с бледных щек. — Другая правда есть только в твоем воображении. — Целую соленые губы. И, не позволяя вывернуться, толкаюсь в подпухшую плоть.

Вколачиваюсь как одержимый. До хриплого «нет». До глухого воя. До пульсации, от которой чуть не падаю и, забыв все клятвы, заливаю Лизу своим семенем.

Глава 42. Под одним одеялом

Для женщины впустить в кровать — все равно, что впустить в душу.

Лиза

Образ циничной стервы, которую не интересуют ни мужчины, ни отношения, этой ночью трещит по швам.

Постоянно напоминаю себе, как жестоко поступил со мной Марк девять лет назад, как тяжело было растить Глеба в одиночку. Воскрешаю в мыслях самые горькие моменты. Но рядом с Шаталовым все старания идут прахом.

Я сама прихожу к нему в душ. Завожу разговор о прошлом. И от признаний разлетаюсь на осколки.

— В образе бездушной скотины ты мне нравился больше, — шепчу, когда Марк вынимает член и начинает осторожно смывать с моих бедер свое семя.

— Ненавидеть проще? — читает как раскрытую книгу.

— Многое проще.

Никто не заставляет верить в рассказ о свихнувшемся на обычной девчонке искушенном мужчине. В нашей истории хватает грязи: Марк так и не признался, почему бросил, я слишком долго молчала о сыне. Ни нимбов, ни крыльев. Все условия, чтобы отправить и сегодняшнюю неожиданную правду в общую выгребную яму. Только что-то мешает.

Может, открытый, непривычный взгляд Шаталова.

Может, это место. Особенное для обоих.

Может, что-то еще.

Наверное, нужно все обдумать. Взвесить на фирменных женских весах. Встроенных! С чашами «смогу без него» и «не хочу без него». Очередной раз вильнуть хвостом и оставить Марка дожидаться рассвета в одиночестве."

"Однако осколки не желают собираться в цельного человека. Шаталову приходится возиться со мной, как с маленькой девочкой. Мыть, вытирать, укутывать в пушистый халат и нести... не на диван, не до двери спальни, а в кровать.

— Я не уверен, что у нас получится выспаться.