Я научу тебя любить

 — Ань… Что болит? Что случилось? Ты слышишь меня, маленькая? — бешенный парой минут ранее, сейчас Корней с каждым словом становился все более взволнованным. Голос — нежным. Он убрал руку. Но только затем, чтобы надавить на плечо, как бы прося повернуться к нему.

Аня этого не сделала. Замотала головой, сняла руки с плеч, за обивку уцепиться попыталась, будто готовясь сопротивляться, если он настоит.

— Ань… Маленькая… Что случилось? Тебе плохо? Обидел кто-то? Скажи мне. Я врача вызову сейчас.

Корней потянулся к ее лбу. Прижал ладонь. Понял, что вроде не горит, но трясет так… Крупной дрожью. Даже слышно, как зубы стучат.

Ругнулся тихо, достал телефон, зашел в контакты, начал скролить, разыскивая номер своего доверенного врача…

Вскинул взгляд на Аню, когда зашевелилась наконец-то.

Повела головой, будто скидывая его руку, потом замотала.

Замер, услышав:

— Не надо. Ничего. Не надо вызывать.

Вытолкнула из себя, а потом снова зажмурилась, сжимаясь сильнее, дыша как-то тяжело, все быстрее и быстрее…

— Анька, ты меня пугаешь… Чем тебе помочь? Скажи. Я все сделаю…

Корней отложил телефон, прижался лбом к ее спине, продолжая чувствовать дрожь. Хотел бы погладить. Обнять. В лицо заглянуть. Но она… Почему-то именно этого и боялась, кажется.

Ничего не сказала. Продолжала лежать, обнимая себя с нечеловеческой силой. С ней же жмурясь. Потом же… Тишину разрезало еле-слышное…

— Ты встречался с Анфисой?

В которое даже верить сразу не захотелось. А потом захотелось ругаться. Громко и матом. Потому что, блять…

Корней закрыл глаза, выдыхая.

— Ань…

Не хотел отвечать. Не хотел, сука, отвечать. Да только…

Аня дернулась. Резко села, отпрянула. Глядя перед собой, провела по щекам, сгоняя слезы.

— Я же просила тебя… Я же тебя просила не лезть сюда… — прошептала не обвинительно даже, а словно отчаянно… Очень тихо. Вжимая пальцы в голые колени. До боли. Корней знал точно. Вот только на колени смотреть сейчас было легче, чем на безучастное лицо и пустой стеклянный взгляд. — Ты же обещал мне…

Устремленный на кухонный гарнитур.

На него не посмотрит. Это Корней понимал прекрасно. А если посмотрит… Пошлет нахер.

— Я обещал, что не буду лезть, пока она не представляет для тебя опасности. Она представляет…

Из Аниного горла вырвался какой-то непонятный звук — то ли смех, то ли всхлип. Она не выдержала — встала. Сложила руки на груди, замотала головой, направилась к столу. А может просто подальше от него.

Ей было все равно, останется ли он на корточках. Поднимется ли. Будет и дальше молчать или скажет еще что-то…

Корней же проследил, как она отдаляется, встал.

Не подходил. Ждал…

Когда она остановится у стола, упрется в него, сожмет с силой дерево…

Так, что ему видно — напряжены и руки, и спина.