Я научу тебя любить

Но тревога…

Он ведь по-прежнему ее ненавидел. Не мог смириться с тем, что теперь она в сердце на всю жизнь. Злился. Просил… Бесконечно просил, требовал, приказывал… Быть мудрой. Быть осторожной. Быть послушной.

И казалось, что Аня ко всему этому прислушивается — потихоньку, понемногу, с откатами, конечно, но усердно. А сегодня…

Будто дежавю.

Он написал ей еще в обед. Замотался. Не сразу понял, что ответа так и не получил. Зашел в мессенджер и обнаружил, что даже не прочитано. Набрал. Она не взяла. Удивился. Потом была еще одна встреча — пришлось отложить разборки с Аней. Когда закончилась — набрал снова. И снова не взяла. Пошел в опенспейс, в котором работала. Как оказалось — с обеда не возвращалась. Почувствовала себя нехорошо (по словам подруги), отпросилась…

Снова набрал, понимая, что тревога перерастает в страх, а страх в злость, очень надеялся, что Аня возьмет. Да только…

— Мать твою… Зайка…

Звонок скинулся автоматически после восьмого гудка. Корней прошел по коридору до окна, сжимая зубы с силой. Неужели так сложно… Вот, блять, неужели же так сложно?

Видимо, да. Видимо, всю жизнь ему надо будет бросать все, срываться и ехать проверять.

И сегодня тоже.

Херить встречи. Оставлять хвосты, которые кровь из носу должны были быть подтянуты до отъезда. Садиться в машину и гнать домой.

Снова набирая. Снова не получая ответов. Злясь и очень надеясь… Что она просто уснула. Что с ней ничего не случилось.

Когда поднимался в лифте, непроизвольно сжимал-разжимал кулаки, чувствуя, что сраная тревога на пределе. Размышляя, что делать, если дома ее нет.

Выдохнул, когда понял — дверь замкнута не на все замки. И это очень хорошо. Ведь утром они уезжали вместе. Замыкал он. Значит…

Открыл, вошел, захлопнул дверь слишком громко, не сдержавшись.

Не раздевался и не разувался — сразу вглубь.

Выдохнул еще раз, увидев, что Аня лежит на диване. Свернувшись клубочком, отвернувшись лицом к спинке…

— Что за идиотская матера игнорировать телефон, Аня? — бросил сгоряча, приближаясь.

Щурился, смотрел, чувствовал, что что-то не так… Злился еще больше, хотя ведь должно бы начать попускать."

"— Какого хера ты трубку не берешь? Какого хера я со встречи срываюсь? Ты меня слышишь вообще? Я с кем разговариваю?

Остановился в шаге, присмотрелся внимательней…

Аня обнимала себя руками, с силой зажмурившись, вжавшись коленями в грудь, а лбом в обивку…

Ее трясло. Сильно. Очевидно.

Настолько, что разом схлынула вся злость.

— У тебя болит что-то? Зайка… — Голос вдруг стал спокойней. Корней — ближе. Присел на корточки, потянулся рукой. Коснулся спины между лопатками, почувствовал, что она дернулась, будто электрический разряд по телу прошел. Выдохнула как-то… Болезненно. Сжала себя руками сильнее.