Танк Таранович, или Влюблен на всю голову

Плохо то, что, судя по тому, что болит у меня абсолютно все, а не только затылок, что-то со мной произошло.

— Слава Богу, вы очнулись, — несколько секунд смотрю на приближающуюся фигуру в уже знакомом платье. Это галюны? Нет, она самая. Запах уже знаком. Зачем-то хватаю Василису за запястье.

— Точно настоящая.

— Сколько у меня пальцев, Петр Васильевич? — вырывает руку из моего захвата и проводит двумя пальцами перед глазами.

— Пять.

— А вот так, — убирает один палец и теперь уже водит одним средним пальцем.

— А так останется четыре, если еще раз покажешь мне фак.

— Ой, это случайно. Так вы видите или нет?

— Вижу.

— Так, а что вас сейчас беспокоит?

— Ну ты давай еще анамнез жизни собери.

— Ну я ведь серьезно.

— Я тоже. Тело. У меня болит все тело.

— А голова?

— И голова. Затылок и лоб. Да и виски тоже. Короче, вся башка.

— Понятно, — еле слышно произносит Василиса, тяжело вздохнув. Усаживается рядом со мной на скамейку и тут я понимаю, что она совершенно другая. Не такая, как была в кафе или в клинике. И до меня доходит. Она волнуется обо мне. Охренеть. Стоило кому-то долбануть меня по башке, чтобы получить вот такую реакцию Василиски. Я ей небезразличен. Ну давай еще замурлыкай от счастья, Соболев. — Я вызвала скорую. Должна скоро приехать.

— На хрена мне скорая? Ты же врач.

— Я не рентген и не томограф. Я не могу просветить вам голову, я даже не невролог. Без обследований вам невозможно оказать помощь.

— Ясно. То есть в дом не пригласишь. Это твой, кстати? — киваю на открытую дверь.

— Мой.

— Подожди. А как я здесь оказался?

— Я привезла вас к себе из леса.

— Из леса… это как?

— А вы ничего не помните? — осторожно интересуется Василиса, вызывая во мне какое-то нехорошее предчувствие.

— Помню, что мне кто-то дал по затылку, а дальше — я на твоей скамейке.

— Ясно. А я вот бегала по лесу и случайно вас нашла.

— Бегала?

— Ну да, я каждый вечер совершаю забеги перед сном. Смотрю, человек на тропинке. Признаться, сразу вас не узнала. Еще и в очках были.

— Понятно почему было так темно. Долбоящер. Так, и что было дальше?

— А дальше я пошла домой, взяла тачку и привезла вас сюда.

— Тачку?

— Ну да, садовую. Такую, на одном колесе. Вот она, — указывает взглядом на тачку возле калитки.

— То есть ты одна погрузила меня, девяностокилограммового мужика, в тачку?

— Ну да, я же наученная, как перекладывать больных и не с таким весом.

— Понятно, — киваю в такт ее кивков. Пиздит как Троцкий, а, впрочем, не мне об этом судить, учитывая, что я делаю то же самое с первой нашей встречи. Проблема в том, что ведет она себя со мной по-другому.

Бойкой девки с характером больше нет. Она тихая, спокойная и милая. И мне такая не нравится. И тут до меня доходит очередная мысль: Василиса и есть та, кто ударил меня по затылку.