Таня Гроттер и колодец Посейдона

Таня интуитивно чувствовала, что еще немного, и придется произнести Грааль Гардарика , в противном случае они столкнутся с внешней защитной магией Буяна.

– Выше уже нельзя! Придется произносить заклинание перехода, а Поклеп и Зуби засекают все Гардарики! – крикнула она, пользуясь тем, что Глеб оказался у нее по ветру.

Бейбарсов прокрутил метлу, заставив ступу завертеться штопором. Приблизился к Тане и дальше полетел, уже не спеша. Белки глаз у юного мага вуду светились в темноте. Таню это слегка напрягало. С другой стороны, она не могла не признать: Бейбарсов был чертовски привлекателен. У него не было Ванькиной гиперзаботы, переходящей в занудство. И родственников Пуппера у него тоже не было.

«Интересно, можно ли любить одного и чуть-чуть, совсем чуть-чуть, увлечься другим? Увлеклась же я тогда Ургом… Но это все равно ничего не значит!» – подумала Таня и ощутила к Ваньке, который был сейчас где-то внизу, в Тибидохсе, удвоенную нежность.

– Ты отлично летаешь. Я в тебе не ошибся, – поощрительно сказал Бейбарсов и этой снисходительной интонацией мигом все испортил.

– Да? Я за тебя рада, – вспыхнув, сердито сказала Таня.

Она терпеть не могла мужские похвалы свысока. Почему бы Бейбарсову просто не сказать: «Ты меня сделала, Танька! Еще немного, и я бы вывалился из ступы, пытаясь повторить за тобой перевертон !» Он ведь, правда, едва из нее не вывалился. Попробуй удержись в деревянном стакане, который еще и переворачивается кверху дном!

– Обиделась? Я ведь не хотел ничего такого… – спохватился Бейбарсов.

Таня провела ладонью по полировке контрабаса, влажной от ночного тумана. В темноте она задела струну. Четкий одинокий звук был проглочен ветром.

– Я обиделась? Ничуть. Самое глупое, что может делать человек, это обижать и обижаться, – сказала она.

– Возможно. Я во многом еще не разобрался из того, что происходит во внешнем мире, – проговорил Глеб, подлетая совсем близко, чтобы не приходилось кричать. – Несколько лет – ну после того, как старуха выкрала нас, – мне было одиноко. А потом я привык.

– Ты же был там не один! Там же еще две девчонки были. Или вы не разговаривали? – поинтересовалась Таня с внезапным любопытством.

– Разговаривали, но только в последний год, когда мало-помалу разобрались с магией старухи. А до этого ведьма использовала чары. Мы слышали лишь ее голос и совсем не слышали друг друга. Приходилось общаться знаками. Мы даже по губам научились читать. Совсем без общения было не выжить. Тогда же я начал рисовать. Когда рисуешь – не так одиноко.

– И как там было? Тесная маленькая избушка в чаще? – спросила Таня.

– Я не сказал бы, что маленькая. Но и не изба. Землянка, не бросающаяся снаружи в глаза. Она уходила вглубь как раз настолько, насколько на кладбищах зарывают гробы.