Таня Гроттер и колодец Посейдона

Она сообразила, что все, что она теперь скажет, заведомо будет выглядеть нелепо. Может, сменить тему и не зацикливаться на досадной ошибке? А если повернуть ситуацию? Если бы это была не она, а, скажем, Склепова? Гробыня наверняка не стала бы заморачиваться. Ну, полежал ее затылок минут пять на чужом плече – и что? «Пусть теперь не моет плечо до конца жизни!» – сказала бы Гробыня.

– Зачем ты вообще приходил? Просто по-соседски попросить спички? – недовольно спросила она.

Бейбарсов поднял палец и лениво, не применяя никакой видимой магии и не произнося заклинания, выпустил из ногтя короткую синеватую струйку огня.

– Зачем тогда?

Глеб подул на палец.

– Я хотел попросить тебя показать мне остров. Полетать со мной.

– Почему именно меня? У меня на лбу написано, что я экскурсовод-любитель? – подозрительно спросила Таня.

Бейбарсов улыбнулся.

– Мне почему-то показалось, что ты любишь летать. Впрочем, я, скорее всего, ошибся. Многие девчонки побаиваются ночных полетов… Если хочешь, мы полетим медленно на Пилотус камикадзис . Я обещаю тебя не обгонять.

– В самом деле? Вот спасибо!.. Без этого обещания я ни за что бы не полетела!

Уже выдвигая из-под кровати футляр с контрабасом, Таня запоздало сообразила, что ее элементарно подловили. Уязвив самолюбие, умело сыграли на ее любви к полетам.

«Ну и пусть, – подумала она. – Пожалуй, будет неплохо, если мы пролетим перед окном у Валялкина. Это вправит ему мозги насчет магспирантуры. А тебе, мальчик-вуду, я продемонстрирую разницу между ступой и контрабасом. Ты узнаешь, что такое тибидохская ведьма!»

* * *Вскоре они стояли на крыше Большой Башни, там, где старинный знак Леопольда Гроттера указывал направление на Лысую Гору. Таня провела ладонью по камню, который помнил ее отца.

«Пап, я тут! Пап, я уже старше, чем ты был, когда сбегал ночами из Тибидохса на Лысую Гору», – подумала она с нежностью.

Таня села на контрабас и, указав смычком направление, произнесла Торопыгус угорелус . Влажный ночной ветер упруго толкнул ее в лицо. Если бы не ветер, Таня могла бы решить, что не летит, а зависла над землей. Темнота съедала звуки, скрадывала расстояние. Она съедала даже направление полета, и если бы не темная черепаха Тибидохса внизу и не золотая монетка луны над головой, Таня затруднилась бы сказать, где земля, а где небо.

На несколько минут она забыла о Глебе и удивилась, поняв, что он продолжает держаться рядом. Причем даже опережает ее на несколько метров.

«Ничего себе дела!» – удивилась Таня. Когда они стояли на крыше, она, признаться, подумала о старой ступе с иронией и даже сравнила ее про себя с пустой кадушкой из-под капусты.