Таня Гроттер и колодец Посейдона

Одновременно Таня отметила, что Глеб, даже со старомодной ступой, ухитряется выглядеть естественнее, чем тот же Горьянов или Семь-Пень-Дыр на новеньких пылесосах.

Лица Глеба в темноте было не разглядеть. Таня только увидела, что он поднимает руку и подает ей знак. Пока Таня соображала, что это может означать, Глеб заложил умопомрачительный вираж и исчез.

Таня сразу прочувствовала преимущества ступы при выполнении внезапных перестроений и вертикальных маневров. Ступа управлялась короткой видавшей виды метелкой. Когда надо было резко набрать высоту, Глеб вскидывал руку с метелкой. Ступа мгновенно останавливалась и, точно штопор, ввинчивалась в небо. Достигнув нужной высоты, Глеб вновь придавал метелке горизонтальное положение.

Метелка выглядела смешной и растрепанной. В избе у алтайской ведьмы она наверняка валялась где-нибудь за печкой, и ею же под горячую руку колотили домашнюю нежить. Как разительно отличалась она от длинной, с золотыми буквами на рукояти метлы Гурия Пуппера, которой кощунственно было даже коснуться мусора и которая после каждого состязания уносилась особым джинном, и тот, в тишине, расправлял у метлы каждый прутик. Джинн был лично аттестован самой доброй тетей на благонадежность и имел соответствующий диплом об уходе за метлами."

"Опасаясь отстать от Глеба, что означало бы явное моральное поражение, Таня подняла руку со смычком и устремилась вдогонку. В отличие от ступы, ее контрабас не был способен к вертикальным перемещениям под прямым углом к земле. Пользуясь этим, Бейбарсов всякий раз менял высоту, заставляя Таню промахиваться и проноситься мимо.

Под конец Таня сообразила, что, если срочно не изменит тактику, ей ничего не светит. Надо заставить Глеба играть по ее правилам. «Посмотрим, насколько хорошо его ступа справляется с мгновенными перевертонами, бочками, змейкой и высшим пилотажем», – решила она. Таня удобно перехватила смычок, и ее контрабас стал чертить в воздухе хитрые вензеля, рассекая ночь стремительными перемещениями. В высшей точке мгновенного перевертона , в который она вошла почти без подготовки, Таня боковым зрением увидела ступу. По тому, как ступа перемещалась, Таня сделала вывод, что Глеб потерял ее и срочно пытается нашарить ее глазами.

«Эх, какой момент для заговоренного паса! Жаль, это не драконбол!» – мелькнула озорная мысль.

Наконец Глеб нашел ее и резко бросил ступу вверх. Они сблизились. Таня с запрокинутой вниз головой, только еще завершавшая маневр, и ступа юного некромага.

– Noli me tangere! [2] – проворчал перстень Феофила Гроттера.

Они находились точно над центром острова – там, где в единой магической пуповине внешнего купола сходились все семь разноцветных радуг.