Таня Гроттер и перстень с жемчужиной

Отточенный клинок. Но что внутри у клинка? Такая же сталь», – подумала Таня.

Внезапно она спохватилась, что сравнивает их, чего делать ни в коем случае нельзя. Путь это опасный и заведомо тупиковый. Заранее понятно, что каждый чем-то превосходит другого и в чем-то уступает. Даже думать об этом вредно. Неизвестно, до чего додумаешься.

В порядке компенсации Таня немного подумала о Пуппере. Какой он все-таки замечательный, хороший человек! Пишет ей письма, посылает цветы.

«Надо любить и принимать человека таким, какой он есть, во всем его трогательном несовершенстве. Должно быть, в этом и есть секрет счастья», – подумала Таня."

"От этих мыслей ее отвлекло появление Склеповой, которая шла, разумеется, с Гу… Вот она – опасность трафаретных мыслей и слишком очевидных связей! Склепова шла с Зербаганом. За ними с видом жертвы криминальной трепанации черепа тащился карлик Бобес с пупырчатым носом. На его кислом лице было написано, что жизнь не удалась.

Зато Гробыня отрывалась по полной. Весьма приблизительно представляя себе, кто такой Зербаган (о нем она слышала только, что это какая-то шишка), Склеппи жизнерадостно заклевывала его вопросами.

– Вам случалось бывать на Лысой Горе?

Зербаган настороженно уставился на нее, а карлик, тот вообще остановился и от ужаса втянул бугристую голову в плечи. Маг оглянулся на него. Карлик закивал.

– Случалось, – осторожно ответил Зербаган.

– Часто?

– По роду службы: да.

– Службы? – мило удивилась Гробыня. – А я думала: служат собачки, а мужчины работают.

От такой наглости Зербаган передернулся. За его спиной кто-то хихикнул. Маг быстро оглянулся на карлика, который ковырял пол загнутым носком ботинка, словно давил жука. Встречаться взглядом с хозяином он избегал. Зербаган сжал посох.

– Девушка! У вас что, дел нет? – спросил он с раздражением.

– Да какие у нас дела? Мама родила и на том спасибо! – отвечала Гробыня и, улыбнувшись Зербагану, отошла от него.

Быстро разобравшись цепким взглядом, кто уже прибыл, Склепова стала подходить ко всем по очереди. Одному она желала: «Приятного супа!», другому: «Доброго матраса!», третьему: «Чудесных аппетитов!», четвертому: «Чтоб трусы не жали!».

Бейбарсову она долго трясла руку и словно по ошибке назвала его Горизябликовым. Стоявшую рядом с ним Лизон Гробыня демонстративно не заметила. Той это не понравилось.

– Да, кстати… на случай, если ты не слышала! Сегодня Глеб сделал мне предложение! – громко похвасталась она.

– Предложение? Мозгов и желудка? – наивно спросила Гробыня.

– Нет, руки и сердца!

– А остальные органы кому? Ишь ты какой хитрый! – удивилась Склепова и кокетливо погрозила Бейбарсову пальцем.

– Почему хитрый? – не поняла Лизон.