Там, за передним краем

А в спине сколько?

Достали индивидуальные пакеты и приложили тампоны к сочившимся ранам. Перевязать бы. Да разве сделаешь это? Ведь и сзади и спереди дырки. Начнешь его поворачивать, да вдруг хуже сделаешь. Нужен доктор.

— Делаем так, — сказал Муравьев. — Никитин остается с командиром. Мы с Ушаковым и Туголуковым быстренько наведем порядок в этих блиндажах, чтобы на душе было спокойно. А потом Ушаков заберет радиста, кстати, вон он пробирается по косогору, и во весь дух за врачом, на худой конец, за санинструктором. Ясно? Пошли.

«Порядок» в блиндажах они навели в считанные минуты. Поступали просто: Муравьев бил из автомата по двери. Ушаков, прижимаясь к стене, подходил к блиндажу со стороны. Когда автомат замолкал, он резким рывком распахивал дверь и бросал внутрь «лимонку». Тэкки в это время держал под прицелом другие блиндажи. Живыми они оттуда никого не выпустили.

Из-за леса, сквозь грохот боя, вдруг донеслось протяжное «ура». С каждой минутой оно росло и ширилось.

— Хлопцы, — крикнул Муравьев, — ко мне! — Подождал, пока подбежали. — Слышите, наши в наступление перешли. Не исключено, что удирающие фашисты могут нагрянуть и сюда. Наша задача — ни одного из них в карьер не пропустить. Тут командир. Тяжело раненный. Его будем прикрывать, пока не сдадим доктору. Тэкки, ты справа заляжешь. Взбирайся вот туда, повыше. Видишь поваленную сосну? Вот за ней и располагайся. Сам первый не выдавай себя. Если и пробежит мимо какой-то паршивый оккупант — черт с ним. Лишь бы не в карьер. Понял? Я буду слева, вон у тех кустов. Никитин останется около командира. А ты, Ушаков, быстрей мотай за доктором. С радистом. Все, марш!

…Роты катились уже ко второй траншее. «Пора менять позицию», — решил Лавров. Махнув рукой Марине, он вскочил из-за бруствера и, пригнувшись, побежал вперед. Метров через пятьдесят залег. Глянул вправо. Марина не отстала. Тоже залегла в воронку. Немного отдышался — и снова вперед. Воронки, канавы, убитые, вывернутые колья с колючей проволокой и консервными банками на ней… Наконец, первая траншея немцев. Вадима уже нельзя было назвать новичком на фронте. Личный счет уничтоженных им фашистов перевалил за двадцать. А вот в траншее у них никогда не был, не видел, как живут они на переднем крае, какие блиндажи себе строят, что там внутри. Не видела ничего этого и Степаненко. Теперь вот увидели. Спрыгнули в полузасыпанную траншею и побежали по ней. За первым же поворотом Лавров заметил темнеющее отверстие, наполовину закрытое пятнистой плащ-палаткой. Палатка порвана осколками, пробита пулями. Вадим приподнял полог, заглянул внутрь. В этот момент совсем рядом раздалась автоматная очередь. Вадим почувствовал, как треснул, расползаясь, вещмешок, висевший у него за спиной. Громыхнул одиночный выстрел.