Там, за передним краем

Там спуск более пологий.

Перевел дыхание. Проверил, надежно ли ввернуты детонаторы в гранаты. Погладил противотанковую, дескать, не подведи, родимая. Глянул вниз. Фашисты суетились около установок. Снаряды уже были в направляющих. Еще две-три минуты, и грянет залп. Нет, не быть ему! Кинул взором по сторонам. Пора! Поднялся во весь рост и с криком «За Родину!» одну за другой метнул гранаты. Загремели взрывы. И справа, и у дороги. Еще, еще и еще… Поднимая за собой вихрь пыли и песка, ринулся вниз. Треск автоматных очередей, крики «ура», дикие вопли — все смешалось.

Ноги стукнулись обо что-то твердое. Упал, но тут же вскочил. В каких-то десяти — пятнадцати метрах — реактивная установка. Один из фашистов выскочил из-за нее с автоматом наизготовку. Срезал его очередью. Выхватил противотанковую, размахнулся и туда ее, под основание, где все прицелы-приборы. Сам ничком на землю. Рвануло так, что воздушной волной смело пилотку с головы. Приподнялся. Яростно дрожит в руках автомат.

«Как там у ребят? Успели взорвать?» Увидел: в стене карьера приоткрылась дверь. Швырнул туда «лимонку». От двери щепки полетели. Ее уже никто не закрывал.

Дым, грохот, свист пуль, крики… «Пора кончать, а то друг друга в этой преисподней перестреляем». Прикрываясь «своей» исковерканной установкой, Николаев старался разглядеть, где же Ушаков с Туголуковым. А они тоже залегли за накренившимся на бок «ишаком» и били один из автомата, другой из карабина по дверям двух блиндажей, куда успели заскочить несколько гитлеровцев.

«Надо смываться. Все, что надо, мы сделали». Николаев поднял вверх автомат и, как было условлено, одиночными выстрелами выбил знакомое: та-та, та-та-та. Это означало: за мной, уходим. Пригнувшись, побежал от «скрипуна». Сорвались с места и Ушаков с Туголуковым.

…Первым увидел его Тэкки. Он выскочил из-за штабеля ящиков, когда старший сержант пробегал мимо. Выскочил и прицелился из автомата. Тэкки мгновенно выхватил нож и с силой пустил его в фашиста. В тот момент, когда тяжелая финка уже вонзалась ему в спину, он нажал на спусковой крючок.

Николаев будто наскочил на что-то невидимое, перегнулся назад, потом схватился за грудь и тихо опустился на землю. К нему подскочил Ушаков, Туголуков, прикончив гитлеровца, залег, прикрывая раненого командира с тыла. Увидели упавшего Николаева и Муравьев с Никитиным. Подбежали. Он лежал, закрыв глаза, и чуть слышно стонал. Гимнастерка сзади и спереди побурела от крови.

— Давайте его немного повыше поднимем, — предложил Никитин. — Дышать будет легче.

Метрах в десяти слева виднелся травянистый взгорок. На него осторожно и перенесли Николаева. Никитин расстегнул на нем ремень, пуговицы на гимнастерке. Слегка приподнял ее и сразу опустил. В правой стороне груди два сквозных ранения.