Семеро Тайных

Волосы встали дыбом, он раскрыл рот для крика, но слова застряли в перехваченном судорогой горле.

Прямо на него падал ночной ужас, какой однажды посетил его в детстве, когда он метался в жару, а отпаивали горьким зельем. Горящие, как крупные угли под ветром, глаза уставились с нечеловеческой злобой, а когти нацелились вырвать замершее сердце.

Колдун не сказал, где найти Сосику, единственного мудреца, который берется учить, но когда болотная тварь под Олегом разогналась, разбрызгивая воду, и прыгнула в воздух, отчего брызги грязной воды окатили его с головы до ног, она повернула на юго-восток, пошла резко, словно ее хозяин незримо поворачивал ей острый клюв в нужную сторону.

Олег скорчился на загривке, терпел пронизывающий до костей ветер, стучал зубами. Мелькнула мысль, что ни Мрак, ни тем более Таргитай не страдают, оба живут в свое удовольствие, всем довольны, они тоже для всех рубахи-парни, потому что живут просто, как все люди, а людью свойственно жить как траве, просто и бездумно, что растет, роняет семена, а если уцелеет и не сожрут коровы, то уронит семена и на следующее лето...

Странная болотная птица, от которой даже в под-небесье пахло тиной и лягушками, неслась как гигант-ская стрела. Ветер свистел, закручивался крохотными вихриками, холод начал проникать под кожу, мышцы застыли. Он чувствовал, как слабеют руки, а ноги сжимают бока все слабее, колени скользят по гладким перьям.

Смотрел либо вперед, либо зажмуривался, подошвы проплывают над крохотными зелеными островками в серо-зеленом мареве, это уже не степи, а бескрайнее море, далеко же забрался этот мудрец...

Впрочем, это же и он может сказать, он на месте, а вот все остальные забрались черт-те куда, некоторые даже в Гиперборею...

Медленно выдвинулся остров не остров, птица пошла по длинной дуге вниз, а превратившийся в ледышку Олег закрыл глаза, чувствуя себя дураком, что не рискнул на перелет в вихре. Вот-вот руки разожмутся, вот-вот полетит вверх тормашками. Надо было бы самому обратиться в птаху. Правда, сам летает как черепаха бегает, да и дорогу ему показывать труднее...

Тряхнуло, бросило вперед через голову. Он собрался в ком, ощутил, что летит в стену запахов цветов, душистой травы. По голым плечам хлестали ветви, затрещало. Он перекатился, завис в кустах и только тогда открыл глаза.

Вокруг изломанные его падением цветущие кусты, тонкие ветви с ажурными зелеными листьями и огромные пурпурные цветы, множество цветов. Из надломов медленно выступают прозрачные капли.

В стороне хлопнуло раз-другой, пахнуло ветерком. Даже не поворачивая головы, он ощутил, что болотная птаха не стала переводить дух в отвратном саду, где нет болота, разбежалась и взвилась в синеву, напоследок сбив ударами крыльев изящные лепестки оземь.