Семеро Тайных

Ковакко крякнул со странным для Олега удовлетворением:

— Вот-вот! Что я говорил? Чуть не так, сразу в рыло. Да, из тебя будет еще тот мудрец!.. Ты даже не подумал, что стоит тебе только шелохнуть пальцем или губой... стоит мне только заподозрить, что ты что-то замыслил...

Из воды прямо у ног Олега со всех сторон поднялись огромные крючковатые лапы. Пальцы коснулись пояса, вода блестела на страшных когтях, тут же опустились обратно.

— Да, — шепнул он побелевшими губами, — вы, колдуны, умеете себя обезопасить. Прости, с языка сорвалось. Просто уже осточертело ходить туда, не знаю куда, отыскивать то, не знаю что. А когда добуду, принесу, мне же этим по голове и настучат. Приходилось махаться... ну, с очень разными, я тогда думал, что уж труднее быть никак, дурак!.. я вот сейчас в темноте, весь в плевках и в собственных соплях, пальцев на одной руке не сочту... и вообще уже не знаю, пальцы ли это...

Колдун молча скрылся под водой, но Олег не двигался, чувствовал, что произойдет что-то еще, мудрецы не уходят даже из жизни, не сказав мудрых слов, и в самом деле: вода забурлила, медленно поднялась блестящая лысина, выдвинулась вся голова, а толстые губы промолвили квакающе:

— Растешь. Дураки уверены всегда.

Олег плюнул, стараясь не попасть на лысину, вот тебе и мудрость. Еще один такой полет в вихре, и от него останется пустая шкурка с перемолотыми костями, но иначе, похоже, отсюда не выбраться... Беркут отправил его если не на верную смерть, но все же..."

"Поверхность болота оставалась долго недвижимой. На него с недоумением смотрели жабы, тритоны, даже протеи. Гнилая вода поднялась до пояса, в сапоги что-то забралось скользкое и мерзкое, копошилось, устраивая лежбище под его большим пальцем.

В трех шагах вода забурлила. Ковакко поднялся по грудь, могучий и широкий, как корыто для свиней. По блестящему телу сбегали коричневые струйки ила, но глаза сразу уставились на Олега с холодной враждебностью.

— Я уже жалею... но слово дал, надо держать. Когда-то я не был колдуном... Я не знаю, где этот Сосику обитает. И никто из колдунов не знает! Может быть, он вовсе не на этом свете. Больно чудная у него страна. Но он единственный, кто держит свои двери открытыми для всех. Тебя отнесет туда мой старый друг. Он там бывал, дорогу знает.

Резко, оборвав себя на полуслове, не прощаясь, Ковакко ушел под воду. Грязная поверхность сомкнулась, ряска подергалась и застыла, зеленая и плотная настолько, что издали болото сошло бы за ровный зеленый луг.

Олег с недоумением озирался. На болоте внезапно стало тихо. Жабы попрыгали в воду, а что потрусливее, сползли в грязь тихонько, стараясь не брызнуть, не выдать себя плеском, забились под самые глубокие коряги.

Он оглянулся, чувствуя затылком опасность.