Тайна леди

Там он лежал в ванне, представляя Петру, которая была так близко, намыливая свое очаровательное тело. Он возбудился и вынужден был удовлетворить себя, но час спустя все еще кипел от этой безумной страсти…

Петра д'Аверио. Он знал нескольких очень красивых женщин своего круга, некоторых чрезвычайно соблазнительных и самых опытных в искусстве обольщения, но с ней это с самого начала было безумием. Она захватила его с первого взгляда во дворе «Головы быка». Нет, с первого слова. Maledizione. Это было предостережение для всякого, у кого хватает ума понять это.

Ее сила кипела в карете и потом пылала у мамаши Гулар, подпитываемая опасностью. Она ярко вспыхнула в Монтрё, но достигла своей полной разрушительной силы на «Кулике».

Теперь она исчезла, но Робин ее не забыл.

Петра в доме контрабандиста, потягивающаяся в утреннем свете. В спальне Гейнеров, занимающаяся его раной. Сестра святой Вероники, посвятившая себя помощи раненым на улицах.

Он вылез из ванны и чертыхнулся, ощутив напряжение в ноге. Встревоженный лакей помог ему дойти до кресла и одеться. У Робина было сегодня много дел, но самым сложным он считал разговор с матерью. Он снова забинтовал ногу, надел простые бриджи, рубашку и жилет. А вместо сюртука – синий шелковый халат – намек на больного, чтобы смягчить ее.

Она была права. Он изменился, возможно, из-за встречи со смертью или, как она намекала, из-за Петры. Какова бы ни была причина, пришла пора дать покой духу его отца и принять на себя всю ответственность за его графство. Странно, он с нетерпением ждал этого, но понимал, что без борьбы ничего не добьется.

Робин пошел в покои матери, что было недалеко, поскольку она все еще пользовалась комнатами рядом с графскими покоями. Ей придется освободить их, когда он женится.

Женитьба. Несмотря на их соглашение, у нее наверняка уже готов целый список невест. Благовоспитанных, утонченных девушек из хороших семей и с хорошим приданым. Девушек, знающих свет, рассудительных и прагматичных в браке. Среди них не было места безрассудной итальянской монашке, умеющей обращаться со шпагой.

Мать уже переоделась и освежилась. Увидев, что Робин ходит с тростью и прихрамывает, мать нахмурилась.

– Рана в порядке, – заверил ее Робин, поднес ее руку к губам и чмокнул в щеку. – Повреждена только мышца, я берегу ее. Правда, маман.

– Придется поверить тебе на слово. Не понимаю, зачем ты привез это с собой. – сказала она, указав пальцем на Кокетку. – Это насмешка.

– Она была средством достижения цели, – сказал Робин и поведал историю о несговорчивой графине, потому что знал, что мать одобрит это.

– Дрянной мальчишка, – сказала она, но улыбнулась. «Как мило оправдывать чьи-то ожидания».