Тайна леди

Молодая монахиня, которая путешествует в одиночестве, прекрасна как ангел и ругается как сапожник?Здесь явно кроется какая-то тайна.А молодой Робин Фицвитри, граф Хантерсдаун, больше всего на свете любит раскрывать тайны. Он просто обязан узнать секрет загадочной особы, выдающей себя за смиренную сестру Христову.Однако Робин даже не подозревает, что вскоре ему предстоит не только безумно влюбиться в обольстительную «монахиню», разыскивающую своего бесследно исчезнувшего отца – английского лорда, но и пережить вместе с возлюбленной множество приключений, иногда веселых, а порой смертельно опасных.

Нечасто услышишь сыпавшую проклятиями монахиню.

Робин Фицвитри, граф Хантерсдаун, заканчивал есть, сидя за столиком у окна, и поэтому хорошо видел женщину в каретном дворе. Вне всяких сомнений, это была монашка.

Женщина стояла под внешней галереей, из которой можно было пройти к спальням на втором этаже. Простое платье подвязано веревкой, темное покрывало на голове ниспадает на спину. С пояса свисают деревянные четки, на ногах, возможно, сандалии. Она стояла, повернувшись к нему спиной, но он подумал, что она, возможно, молода.

Комок шерсти, прозванный Кокеткой, наконец-то оказался полезным. Папильон поставил лапки на подоконник, чтобы посмотреть, что вызвало такой шум. Пушистый хвост махнул Робина по подбородку, и Робин отклонился вправо.

Да, определенно монашка. Что, подумал Робин с растущим удовольствием, делает итальянская монашка на севере Франции, поминая дьявола, ни больше ни меньше?

– Итак, сэр, мы едем дальше?

Робин снова повернулся к Пауику, своему средних лет слуге-англичанину, который сидел напротив него за столом рядом с Фонтейном, его молодым камердинером-французом. Пауик был квадратный и обветренный; Фонтейн – худой и бледный. Они были так же не похожи по натуре, как и внешне, но каждый по-своему подходил Робину.

Едем дальше? Ах да, они обсуждали, взять ли здесь комнаты на ночь или поспешить дальше, в Булонь и Англию.

– Сам не знаю, – ответил Робин.

– Только что пробило три, сэр, – попытался убедить графа Пауик. – В это время года до наступления темноты еще предостаточно времени, так что можно ехать.

– Но гроза превратит дороги в месиво! – воскликнул Фонтейн. – Мы можем застрять.

Возможно, Фонтейн прав, но он хотел как можно дольше задержаться во Франции. Высоким жалованьем и множеством привилегий Робин уговорил камердинера оставить службу у принца, но даже через три года Фонтейн содрогался от каждого возвращения в Англию. Пауик же, служивший Робину двадцать лет, постоянно ворчал, когда они находились во Франции.

– Подумайте, сколько народу только что приехало, – сказал Пауик, разыгрывая очень сильную карту.

Англичане могли пожелать завязать с ним знакомство.