Тайна леди

Некоторые слуги вообще никогда не бывают в комнатах господ. Все, что она могла сделать, это положиться на Господа и свою мать.

Петра посмотрела в маленькое зеркальце, надеясь увидеть внешность, которая преодолеет все барьеры, но знала, что этого не будет. Единственным ее утешением было то, что хозяйка гостиницы несколько изменила о ней свое мнение. Раньше она видела в Петре бродягу, а теперь – уважаемую крестьянку.

Петра снова отправилась в путь, теперь она была всего в паре миль от Ротгар-Эбби. Петра увидела верстовой столб с надписью: Олтон – 10 миль. Это была ее дорога. Но она улыбнулась, увидев другие стрелки под ней. Бентли – 5 миль. Кукушкин Угол – 8 миль.

«Кукушка» была близко к «кок». Петра надеялась, что это еще одно доброе предзнаменование, что она идет по нужному пути.

Робин не страдал от похмелья, но по какой-то причине проснулся в воскресенье, чувствуя себя разбитым, с больной головой и дурным привкусом во рту. Он выслушал, как часы пробили десять, пожелал, чтобы волшебным образом перед ним появился стакан воды и кто-нибудь поднес его ему, чтобы он мог утолить жажду и снова заснуть.

Он почувствовал холодную руку на своем лбу и открыл глаза, только чтобы успеть в последний момент заменить «Петра» на «маман».

– Как ты мог, ты, беспечный негодник? – в гневе спросила мать по-французски. – Говорят, ты не пустил сюда доктора. Как ты мог?

Она все еще была в черном, и этот цвет не шел к ее нежной коже и темно-каштановым волосам.

– Райт осматривал мою ногу в доме Торна, – ответил Робин тоже по-французски, пытаясь сесть. – Я прекрасно себя чувствую.

– Не пытайся обмануть меня, меня, которая выносила тебя и воспитывала.

«При помощи примерно двадцати слуг», – подумал Робин.

– Я страдаю всякий раз, когда ты пропадаешь. – Она, так же как Петра, много жестикулировала. Почему он никогда раньше не думал об этом? – И теперь, – воскликнула она, – и теперь ты ввязался в поединок! Получил ранение! Ты чудовищно неблагодарное дитя!

Ему удалось поймать отчаянно жестикулирующую руку.

– Моя дражайшая матушка, моя рана незначительна и быстро заживает. Я прекрасно себя чувствую, если не считать последствий вчерашней пирушки.

Она замерла, испытующе глядя на него:

– Правда. – Он не будет думать о Петре или о Пауике. Они ничуть не похожи.

Мать, успокоившись, села на край постели, и Робин поцеловал ее пухлую, идеально наманикюренную руку.

– Я едва не уволил Тревельяна за то, что он встревожил вас Надо было это сделать.

– Тогда я наняла бы его снова.

– Быть моим учителем, маман. Полагаю, я могу уволить моего секретаря.

– Ты не сделаешь ничего столь постыдного. Он всего лишь послушался меня.

Сейчас бессмысленно говорить о том, что интересы матери и его собственные могут не совпадать.