Табу на любовь

Разумеется, я не собиралась говорить ему, где именно провела эту ночь. Собиралась банально соврать. Меньше всего я хотела бы, чтобы у Саши возникли проблемы с Романом из-за меня.

— Да, Саша, здравствуй, — прохрипела я, благо, голос ломался, начался кашель, да и общее состояние было все еще болезненным.

— Ратти, милая, как ты? — начал Барсуков ласково.

— Болею, — честно ответила я. — Но после выходных постараюсь вернуться на работу. Честное слово!

— Брось, солнце! — хохотнул мужчина. — Девчонки справляются. Давай я приеду, привезу лекарства?

Я торопливо отказалась. Сославшись на то, что бабушка исправно снабжает меня всем необходимым. Сосед гуляет с Сумраком. А сама я дни напролет валяюсь в постели.

Барсуков не стал спорить. Но к завершению разговора вдруг произнес:

— Соскучился по тебе жутко! Целую неделю не виделись! — вздохнул Саша.

А мне стало безумно стыдно. Нет, непременно, как только поправлюсь, встречусь с ним. Нехорошо ведь водить парня за нос и врать.

— Саш, нам нужно поговорить, — выпалила я.

Барсуков замолчал. Я слышала, как он сопит в трубку. И боялась его требовательных вопросов.

— Это из-за Львовского? Этот мудак опять лез к тебе?! — прошипел Александр.

— Саша, я сейчас слишком устала, чтобы говорить на эту тему. Правда! — прошептала я. — Мы поговорим, как только я поправлюсь. Обещаю!

Барсуков не стал спорить. Пожелал скорейшего выздоровления и сбросил вызов.

Я с головой спряталась под одеялом, точно это могло как-то решить все мои проблемы.

А спустя минуту на мой телефон пришло сообщение. Саша прислал мне снимок, сделанный камерой мобильного. Львовский обнимал невысокую девушку, придерживал капюшон на ее голове и пробивался сквозь плотное кольцо фотографов и журналистов.

«На эту тему будем говорить?» — следом прилетел текст от Саши. А я лишь всхлипнула. Что мне сказать Барсукову? Извини, Саша, мое сердце больше мне не принадлежит? Да, кажется, так и есть!

— О чем ты хотел поговорить? — с порога потребовал я ответа у отца.

Увидев меня, сиделка тут же юркнула в коридор, оставляя нас наедине.

Старик лежал в своей постели. Рядом — капельница. На тумбочке лекарства и планшет.

Я проигнорировал стул, приставленный к кровати, судя по всему, предназначенный для визитеров. Встал у окна.

Старик, кажется, шел на поправку. По крайней мере, лицо уже не было таким бледным. Да и взгляд оживился.

— Во-первых, сын, здравствуй, — прокряхтел родитель. — Во-вторых, хочу услышать от тебя. Кто это?

Отец приподнялся, протянул руку, подхватил планшет.

Я прекрасно понимал, что именно «всплыло» в прессе. Пусть Ольховский и напряг все свои связи, подчистил концы, да все равно пара фоток гуляет по сети. Слишком лакомый кусок — счастливый жених накануне свадьбы в обнимку с другой.

Старик повернул экран в мою сторону.