Табу на любовь

И словно нарочно увеличил фотку. Именно на ней лицо Ратти отлично просматривалось. Перепуганные глаза, затуманенные и немного отрешенные.

Она ведь тогда почти грохнулась без чувств к моим ногам. Едва успел ее подхватить.

Мысли о Ратти были опасными. С самого утра я ежеминутно приводил сотню аргументов на то, что работа — гораздо важнее девчонки, что за ней прекрасно присмотрит Лидия Степановна.

Но все равно постоянно ловил себя на мысли, что можно взять все бумаги домой, а возникшие проблемы решать по телефону.

Пару раз даже складывал ноутбук в сумку, а бумаги — в кейс. Но потом тут же вынимал их обратно. Лишнее это. У меня нет времени на всю эту хрень.

— Так что это за девушка, Рома? Кто она? Она совсем не похожа на Дарью, — заметил отец.

Я не прикоснулся к планшету. В мозгах загорелся вопрос, заданный стариком: Кто она? Кто?

— Тебя это не касается! — жестко выплюнул я.

Собственник внутри меня зарычал, выкрикивая: «Мое!». И мне пришлось сжать руки в кулаки и спрятать их в карманы.

— Я надеюсь, эта дама не станет помехой твоей женитьбе? — вкрадчиво поинтересовался родитель.

— Я сдержу слово! — прищурился я, сверля старика злым взглядом.

Отец кивнул. Дверь, не плотно прикрытая, немного распахнулась, привлекая мое внимание. И в спальню прокрался отцовский пес, древний, как мамонт.

Я невольно сравнил четвероногое недоразумение с Сумраком. Я бы и сам выбрал добермана, если бы оказался на месте Ратти. А не эту сардельку с лапами и хвостом.

— Дмитрий Максимович, я выгуляю Дозора! — осторожно пробормотала сиделка и подхватила пса за ошейник.

Отец дождался, пока мы вновь останемся вдвоем. Взглянул на меня так, словно вновь был недоволен мною, как в далеком детстве. Кивнул.

Общение с родителем никогда не давалось мне легко. Старик угнетал, провоцировал, проверял на прочность.

И оказавшись в машине, я все же решил забить на все дела. Успею. Завтра. А сейчас мне хотелось оказаться дома.

Уже перед лифтом, ведущим в мой пентхаус, Марк остановил меня:

— Ром, мы вышли на того, кто причастен к твоему отравлению.

— Разберусь с этим завтра, — коротко мотнул я головой и добавил: — С псом пусть парни погуляют.

Ольховский кивнул. А я нажал кнопку вызова лифта.

В зеркальном отражении кабинки я смотрел на свой галстук, повязанный ловкими пальцами Раттаны. И понимал, что это не просто узел, а якорь, удерживающий меня от безумных поступков

Марк забрал пса. А я, сбросив пальто, отправился на поиски девчонки.

Лидия Степановна уже ушла, если верить отчету охраны. А Ратти никуда не выходила. Либо была настолько больна, чтобы сбежать. Либо испугалась моих угроз.

А я, черт подери, все же ждал, что она ослушается и поддастся на провокацию. Реально ждал. Тогда бы у меня руки оказались развязаны.