Табу на любовь

А я, незаметно для себя, вцепилась руками в распахнутые полы его пиджака. Чтобы не упасть. Да, разумеется, только по этой причине.

Рома, теперь уже двумя руками, обхватил мою голову, фиксируя, не выпуская, не позволяя даже отвести взгляда. Он словно притягивал меня магнитом.

Предпочла списать все на простуду. Другого оправдания у меня не было.

Роман убрал в сторону волосы, упавшие мне на лицо. Я понимала, что он вот-вот поцелует меня. И какая-то крошечная часть моей души рвалась, билась в панике и молила о свободе. Но мое тело стремительно летело в руки Львовского, точно мотылек на свет, губительный и манящий.

— Не надо… — смогла все же прошептать я.

Но кто бы меня послушал! Львовский всегда брал то, что хотел. И этот раз не стал исключением. Он просто подхватил меня, стиснув в своих медвежьих объятиях.

Спиной я ощущала приятную прохладу зеркальной поверхности. А мое лицо горело от смущения, как и губы, — от жадного рта этого невозможного мужчины.

Чтобы не упасть, пришлось крепче обхватить Романа за шею. Он на секунду оторвался от моих губ, прекратил свою пытку. Шумно выдохнул, глядя на меня безумными и дикими глазами. А потом, подтянув меня выше, прижался приоткрытым ртом к моей груди сквозь тонкую ткань футболки.

Я судорожно попыталась свести ноги. Но Рома вклинился меж моих бедер своим телом. Он дышал надсадно, точно хищник, отыскавший свою жертву. Но я уже не боялась его. Знала, чего именно ждать от Львовского.

— Млять! — выругался он, удобнее перехватывая меня под бедра.

Открыв глаза, поняла, что это не комната вращается перед глазами, а мы движемся. Львовский отнес меня на кровать, шумно выдохнул в то самое плечо, на котором уже почти зажил синяк, поставленный этим безумным человеком.

— Черт! — вновь выругался он и, склонившись над постелью, разжал руки, освобождая из захвата меня. — Перешагнешь порог дома до того, как спадет температура, я вернусь и оттрахаю тебя.

Я готова была рассмеяться от этой угрозы. Страха не было. Скорее нервы шалили.

— Только дай мне повод, Ратти, — прошептал он в мой висок, а я прикусила щеку изнутри до металлического привкуса.

Львовский исчез из спальни, прикрыв за собой двери. Я еще долго лежала неподвижно, размышляя о необъяснимых и нелогичных поступках мужчины. Но потом решила, что мне, глупой барышне, ни за что не понять замыслов гения Львовского.

И после утренних процедур позавтракала и отправилась знакомиться с Лидией Степановной, а также благодарить ее за завтрак.

Если еще вчера мне удавалось увиливать от внимания Саши, то сегодня, как только включила телефон, тут же посыпались сообщения и звонки от Барсукова.

Я не могла больше избегать молодого человека. И после приятной беседы с дружелюбной экономкой Львовского, я вернулась в спальню и ответила на звонок.