Горький ветер свободы

Похоже, эти люди изрядно натерпелись в свое время от собственных хозяев, раз так ненавидели теперь всех, кто официально носил статус свободного человека. Определенно, в свое время я поспешила с выводами, решив, что арканзийские рабы во всем заодно с хозяевами. Удивило меня и то, что Берк с Юркмезом практически сразу же присоединились к остальным в издевательстве над пленниками. Удивило, но вскоре показалось донельзя закономерным, хоть я и не смогла бы в тот момент сформулировать, почему.

Сама же я старалась держаться от происходящего подальше. Села на песок, обхватив руками колени, почти так же, как сидела во время привалов прежде, до нашей ночевки в Бертане. Тихо поблагодарила женщину, с ободряющей улыбкой принесшую мне еду и флягу с водой. Но взгляд то и дело возвращался к деревьям и привязанным к ним людям.

А потом подошел Альтан."

"– Наступило время казни, – объявил он.

– Казни? – подняла голову я. – Я думала, будет суд.

– Наш суд краток, – недобро усмехнулся Альтан. – Все рабовладельцы приговариваются к смерти, и приговор обжалованию не подлежит.

– Мой хозяин – галлиндиец, – заметила я. Впервые я назвала Данте «хозяином», и не ощутила при этом прилива всепоглощающей злости. – Он вел себя со мной корректно. Ничем не обидел. Заботился.

– Давно он тебя купил? – проницательно спросил Альтан.

– Неделю назад, – призналась я. – Чуть больше.

– Он просто не успел проявить свою сущность, – скривил губы Освободитель. – К тому же нам все равно, как именно рабовладельцы обращаются с рабами. Достаточно того, что они считают себя вправе владеть другими людьми.

Видя, что спорить с Альтаном совершенно бесполезно, я сменила тактику.

– Из этих четверых только двое – рабовладельцы. Один из арканзийцев – надсмотрщик. Один из галлиндийцев просто сопровождает своего товарища.

– Мне это известно, – откликнулся Альтан. Видимо, успел переговорить с рабами Илкера. – Надсмотрщик – это еще хуже, чем рабовладелец. А оба галлиндийца, без сомнения, заодно. Но ты права в одном: арканзийские пленники действительно интересуют нас куда больше. Наши основные претензии – именно к ним.

– Значит?..

Боги, а почему меня так волнует судьба Данте и Ренцо? Не я ли совсем недавно ненавидела их обоих? Не я ли желала только одного – оказаться как можно дальше от них, если понадобится, то даже на том свете? Зачем же теперь я рискую расположением Альтана, выгораживая чужих мне людей?

И тем не менее ответ Освободителя заставил мое сердце сжаться.

– Значит, арканзийцев мы казним сегодня, а галлиндийцев оставим на завтра. Пускай проживут еще одну ночь. А нам и завтра понадобится развлечение. Жизнь в пустыне нелегка – людям необходимо выпускать пар.