Струны черной души

— Ты шутишь? — ответила я. — Я тогда все тебе сказала о единственном правосудии, которому я доверяю. Это мое правосудие. Но ты меня убедил, и я перешла к плану Б. Я буду жить назло всем тварям на свете. Я научусь получать удовольствие от этого и даже радоваться. И всегда буду готова посмотреть в глаза каждому, кто мне не покажется честным. Я готова дать отпор и бороться, если придется. Есть за что. Опять же замок в Испании. Он может мне понравиться. А в том, что Павлова быстро выйдет, я почти не сомневаюсь. Она там будет как рыба в воде. Но знаешь, что я тебе скажу: у нее сейчас на очереди для разборок не я. А вся эта свора культурного заговора. Они сдают и поливают ее почем зря. Вряд ли кто-то из них сядет. Даже если дадут для виду, потом заменят на условные сроки. Как ты думаешь?

— Не думай, что я буду огорчена. Они свое уже получили. Такой позор на благородные головы. Голимый криминал. Весь интернет украшен их рожами. От них родня и друзья будут шарахаться. О репутации смешно говорить. И пройдут десятилетия, а все это сохранит добрый дядя «Гугл». Но все же они когда-то успокоятся, расслабятся, — вот тогда и выйдет на свою тропу черный мститель Павлова.

— Красивая перспектива, — улыбнулся Андрей. — У меня к тебе предложение. Не нужно тебе являться на суд. Сошлемся на тяжелое душевное состояние, связанное с тяжелыми разоблачениями смерти близких. С необходимостью безотлагательно заняться делами наследства. Все брошено без присмотра. А я сам доведу твою партию. Выжму все, что смогу. Ты мне доверяешь?

— Да, — серьезно ответила я. — С открытыми глазами и слепо я доверяю тебе говорить все то, что ты понял и прочитал без моих слов. У тебя отлично получается. Я тоже поняла это тогда, когда ты стягивал с меня обгоревшие тряпки и смывал копоть и слезы. Я даже не хочу знать, кто и сколько получит. Мы сделали это, и это самое главное.

Так я сказала своему адвокату.

Так же страстно и задушевно благодарила я лучшего частного детектива Кольцова. Это было искренне. Но торжества, конечно, не было и в помине. Мягко говоря. Только сознание добротно выполненной работы.

Со мной была моя печаль. Она стала тяжелее еще от одной потери.

Игорь Сергеев перед тем, как за ним должны были приехать, чтобы везти в СИЗО, попытался покончить с собой. Способ выбрал тяжелый, страшный, требующий большой выдержки и практики. Он пытался перерезать себе горло. Большая потеря крови, говорят, пострадали голосовые связки. Он останется изуродованным.

И только я знаю, что он сделал это не из-за трусости, а от стыда и отчаяния. От горя.

Я приехала к стационару, где он лежал, и передала записку: «Я верю тебе. Живи». И все. Нет больше этой иллюзии любви.

Пока, люди. Собираюсь на самом деле съездить в Испанию. Стану там владелицей замка.