Струны черной души

Пусть следствие разбирается, валяют ли они сейчас все дурака, когда говорят, что поверили, будто несчастья с моими близкими происходили сами собой, из-за того, что одна сволочь и комедиантка нажимала на нужные струны, посылала к нам нужных людей.

Я, увидев эту рожу под черным капюшоном, с первых секунд поняла, что убивала именно она.

Что со мной происходило, когда разгадка ослепила, оглушила и издевательски скалилась мне в лицо.

Я не могла отбиться от одной мысли, выпутаться из стальных, беспощадных пут одного желания.

Мне казалось, все мое существование, мои странствия и муки, мои чувства и убитая любовь — все это только сейчас может найти свое оправдание.

Я видела единственный смысл. И скромно просила Земцова дать мне свидание с Павловой.

Я все продумала так, как никому не снилось. Никто бы не успел мне помешать. Но все точно бы знали, что правосудие свершилось. Настоящее правосудие, а не их, липовое, дряблое, ни на что не способное.

Земцов в принципе согласился, была надежда многое прояснить.

За мной приехал Сережа, а потом вдруг ворвался адвокат Петров, который узнал об этой встрече не от меня, а в отделе, что для него все и прояснило. Умею же я выбирать людей.

Он влетел в квартиру, обратился только к Кольцову:

— Сережа, ты чем думаешь? Ты не понял, зачем она хочет видеть Павлову?

А потом он просто набросился и обыскал меня, как на зоне. Нашел под манжетой свитера крошечную заточку — точный удар в висок, и все, дело сделано.

Я кричала и кусалась. Они влили мне водку в рот.

— Мы просто шли тебе навстречу. Поверили, как идиоты. Никому не нужны твои уточнения. У нас все в порядке. Улики прямые, всему находим подтверждения в ее же компе и записях. Дворник, он же хакер и подельник Рашид, с удовольствием ее сдает. И, главное, она уже упоенно дает чистосердечные признания. Как же тебе не стыдно: не только свою жизнь, но и нашу работу под откос. Нашу тебе преданность, не побоюсь этого слова.

— Брось, — ответила я. — Любой человек имеет право на один главный поступок.

— Заточка в манжете? — гневно и презрительно произнес Андрей. — Это поступок? За это закончить в очередном бараке все — свои чувства, надежды, любовь к мороженому. Обязанность заботиться об отце. Поливать могилы слезами, как ты подписывалась. Свою память, человеческую полноценность. Ради чего? Ради того, чтобы вселенская грязь уменьшилась на один, никому не видимый комок?

— Да, — наконец, расплакалась я. — Да, вот так просто. Хотелось. Будем считать, что прошло.

Пройдет немного времени, и я осознаю, что стала обладательницей нового опыта.

Друг — это тот, кто в решающий момент даст тебе по морде и вытащит заточку из твоего рукава. Орудие, которое ты хотела вонзить в ничтожного врага, а попала бы в собственное сердце. И в сердца любящих тебя людей.